Юлий Цезарь
.

Юлий Цезарь, Светоний «Жизнь двенадцати цезарей» — читать онлайн

Светоний «Жизнь двенадцати цезарей» — КНИГА ПЕРВАЯ БОЖЕСТВЕННЫЙ ЮЛИЙ

Юлий Цезарь

Молодость (1)

Военная служба (2-4)

Начало политической деятельности: квестура, эдильство, понтификат (5-13)

Претура, заговор Катилины, испанское наместничество (14-19)

Консульство (19-22)

Наместничество в Галлии (23-25)

Подготовка к гражданской войне (26-28)

Разрыв и выступление (28-33)

Гражданская война (34-36)

Триумфы, награды, празднества (37-39)

Государственные преобразования и замыслы (40-44)

Наружность (45)

Образ жизни (45-48)

Характер (49-54)

Красноречие и ученые занятия (55-56)

Военные занятия (57-64)

Отношения с войсками (65-70)

Отношения с друзьями и врагами: милосердие (71-75)

Властолюбие и ненависть (76-79)

Заговор и убийство (80-82)

Завещание (83)

Похороны (84-85)

Отношение к смерти (86-87)

Заключение (88-89)

Начало жизнеописания Цезаря не сохранилось. Судя по обычной схеме светониевских биографий, в выпавшей части излагалась генеалогия Юлиев, сообщалось о рождении Цезаря (с сопутствовавшими предзнаменованиями) и первых годах жизни. Единственный отрывок, по-видимому, сохранен Сервием (в комментарии к «Энеиде», VI, 799): «Светоний сообщает в жизнеописании Цезаря, что по всему миру оракулы возвестили о рождении непобедимого полководца».

1. На шестнадцатом году он потерял отца. Год спустя, уже назначенный жрецом Юпитера, он расторг помолвку с Коссуцией, девушкой из всаднического, но очень богатого семейства, с которой его обручили еще подростком, — и женился на Корнелии, дочери того Цинны, который четыре раза был консулом. Вскоре она родила ему дочь Юлию. Диктатор Сулла никакими средствами не мог добиться, чтобы он развелся с нею. (2) Поэтому, лишенный и жреческого сана, и жениного приданого, и родового наследства, он был причислен к противникам диктатора и даже вынужден скрываться. Несмотря на мучившую его перемежающуюся лихорадку, он должен был почти каждую ночь менять убежище, откупаясь деньгами от сыщиков, пока, наконец, не добился себе помилования с помощью девственных весталок и своих родственников и свойственников — Мамерка Эмилия и Аврелия Котты. (3) Сулла долго отвечал отказами на просьбы своих преданных и видных приверженцев, а те настаивали и упорствовали; наконец, как известно, Сулла сдался, но воскликнул, повинуясь то ли божественному внушению, то ли собственному чутью: «Ваша победа, получайте его! но знайте: тот, о чьем спасении вы так стараетесь, когда-нибудь станет погибелью для дела оптиматов, которое мы с вами отстаивали: в одном Цезаре таится много Мариев!»

2. Военную службу он начал в Азии, в свите претора Марка Терма. Отправленный им в Вифинию, чтобы привести флот, он надолго задержался у Никомеда. Тогда и пошел слух, что царь растлил его чистоту; а он усугубил этот слух тем, что через несколько дней опять поехал и Вифинию под предлогом взыскания долга, причитавшегося одному его клиенту-вольноотпущеннику. Дальнейшая служба принесла ему больше славы, и при взятии Митилен он получил от Терма в награду дубовый венок.

3. Он служил и в Киликии при Сервилии Исаврике, но недолго: когда пришла весть о кончине Суллы, и явилась надежда на новую смуту, которую затевал Марк Лепид, он поспешно вернулся в Рим. Однако от сообщества с Лепидом он отказался, хотя тот и прельщал его большими выгодами. Его разочаровал как вождь, так и самое предприятие, которое обернулось хуже, чем он думал.

4. Когда мятеж был подавлен, он привлек к суду по обвинению в вымогательстве Корнелия Долабеллу, консуляра и триумфатора; но подсудимый был оправдан. Тогда он решил уехать на Родос, чтобы скрыться от недругов и чтобы воспользоваться досугом и отдыхом для занятий с Аполлонием Молоном, знаменитым в то время учителем красноречия. Во время этого переезда, уже в зимнюю пору, он возле острова Фармакуссы попался в руки пиратам, и к великому своему негодованию оставался у них в плену около сорока дней. При нем были только врач и двое служителей: (2) остальных спутников и рабов он сразу разослал за деньгами для выкупа. Но когда, наконец, он выплатил пиратам пятьдесят талантов и был высажен на берег, то без промедления собрал флот, погнался за ними по пятам, захватил их и казнил той самой казнью, какой не раз, шутя, им грозил. Окрестные области опустошал в это время Митридат; чтобы не показаться безучастным к бедствиям союзников, Цезарь покинул Родос, цель своей поездки, переправился в Азию, собрал вспомогательный отряд и выгнал из провинции царского военачальника, удержав этим в повиновении колеблющиеся и нерешительные общины.

5. Первой его должностью по возвращении в Рим была должность войскового трибуна, присужденная ему народным голосованием. Здесь он деятельно помогал восстановлению власти народных трибунов, урезанной при Сулле. Кроме того, он воспользовался постановлением Плотия, чтобы вернуть в Рим Луция Цинну, брата своей жены, и всех, кто вместе с ним во время гражданской войны примкнул к Лепиду, а после смерти Лепида бежал к Серторию; и он сам произнес об этом речь.

6. В бытность квестором он похоронил свою тетку Юлию и жену Корнелию, произнеся над ними, по обычаю, похвальные речи с ростральной трибуны. В речи над Юлией он, между прочим, так говорит о предках ее и своего отца: «Род моей тетки Юлии восходит по матери к царям, по отцу же к бессмертным богам: ибо от Анка Марция происходят Марции-цари, имя которых носила ее мать, а от богини Венеры — род Юлиев, к которому принадлежит и наша семья. Вот почему наш род облечен неприкосновенностью, как цари, которые могуществом превыше всех людей, и благоговением, как боги, которым подвластны и самые цари».

(2) После Корнелии он взял в жены Помпею, дочь Квинта Помпея и внучку Луция Суллы. Впоследствии он дал ей развод по подозрению в измене с Публием Клодием. О том, что Клодий проник к ней в женском платье во время священного праздника, говорили с такой уверенностью, что сенат назначил следствие по делу об оскорблении святынь.

7. В должности квестора он получил назначение в Дальнюю Испанию. Там он, по поручению претора объезжая однажды для судопроизводства общинные собрания, прибыл в Гадес и увидел в храме Геркулеса статую Великого Александра. Он вздохнул, словно почувствовав отвращение к своей бездеятельности, — ведь он не совершил еще ничего достопамятного, тогда как Александр в этом возрасте уже покорил мир, — и тотчас стал добиваться увольнения, чтобы затем в столице воспользоваться первым же случаем для более великих дел. (2) На следующую ночь его смутил сон — ему привиделось, будто он насилует собственную мать; но толкователи еще больше возбудили его надежды, заявив, что сон предвещает ему власть над всем миром, так как мать, которую он видел под собой, есть не что иное, как земля, почитаемая родительницей всего живого.

8. Покинув, таким образом, свою провинцию раньше срока, он явился в латинские колонии, которые добивались тогда для себя гражданских прав. Несомненно, он склонил бы их на какой-нибудь дерзкий шаг, если бы консулы, опасаясь этого, не задержали на время отправку избранных для Киликии легионов.

9. Это не помешало ему вскоре пуститься в Риме на еще более смелое предприятие. Именно за несколько дней до своего вступления в должность эдила, он был обвинен в заговоре с Марком Крассом, консуляром, и с Публием Суллой и Луцием Автронием, которые должны были стать консулами, но оказались уличены в подкупе избирателей. Предполагалось, что в начале нового года они нападут на сенат, перебьют намеченных лиц, Красс станет диктатором, Цезарь будет назначен начальником конницы и, устроив государственные дела по своему усмотрению, они вернут консульство Автронию и Сулле. (2) Об этом заговоре упоминают Танузий Гемин в истории, Марк Бибул в эдиктах, Гай Курион Старший в речах; то же самое, по-видимому, имеет в виду и Цицерон, когда в одном из писем к Аксию говорит, что Цезарь, став консулом, утвердился в той царской власти, о которой помышлял еще эдилом. Танузий добавляет, что из раскаяния или из страха Красс не явился в назначенный для избиения день, а потому и Цезарь не подал условленного знака: по словам Куриона, было условлено, что Цезарь спустит тогу с одного плеча. (3) Тот же Курион, а с ним и Марк Акторий Назон сообщают, что Цезарь вступил в заговор также с молодым Гнеем Пизоном; а когда возникло подозрение, что в Риме готовится заговор, и Пизон без просьбы и вне очереди получил назначение в Испанию, то они договорились, что одновременно поднимут мятеж — Цезарь в Риме, а Пизон в провинции — при поддержке амбронов и транспаданцев. Смерть Пизона разрушила замыслы обоих.

10. В должности эдила он украсил не только комиций23: #0023 и форум с базиликами24: #0024, но даже на Капитолии выстроил временные портики, чтобы показывать часть убранства от своей щедрости. Игры и травли он устраивал как совместно с товарищем по должности, так и самостоятельно, поэтому даже общие их траты приносили славу ему одному. Его товарищ Марк Бибул открыто признавался, что его постигла участь Поллукса: как храм божественных близнецов на форуме называли просто храмом Кастора, так и его совместную с Цезарем щедрость приписывали одному Цезарю. (2) Вдобавок Цезарь устроил и гладиаторский бой, но вывел меньше сражающихся пар, чем собирался25: #0025: собранная им отовсюду толпа бойцов привела его противников в такой страх, что особым указом было запрещено кому бы то ни было держать в Риме больше определенного количества гладиаторов.

11. Снискав расположение народа, он попытался через трибунов добиться, чтобы народное собрание предоставило ему командование в Египте. Поводом для внеочередного назначения26: #0026 было то что александрийцы изгнали своего царя27: #0027, объявленного в сенате союзником и другом римского народа: в Риме это вызвало общее недовольство. Он не добился успеха из-за противодействия оптиматов. Стараясь в отместку подорвать их влияние любыми средствами, он восстановил памятники побед Гая Мария над Югуртой, кимврами и тевтонами, некогда разрушенные Суллой; а председательствуя в суде28: #0028 по делам об убийствах, он объявил убийцами и тех, кто во время проскрипций получал из казны деньги за головы римских граждан, хотя Корнелиевы законы29: #0029 и делали для них исключение.

12. Он даже нанял человека30: #0030, который обвинил в государственной измене Гая Рабирия, чьими стараниями незадолго до того31: #0031 сенат подавил мятеж трибуна Луция Сатурнина. А когда жребий назначил его судьей в этом деле, он осудил Рабирия с такой страстностью, что тому при обращении к народу более всего помогла ссылка на враждебность судьи.

13. Оставив надежду получить провинцию, он стал домогаться сана великого понтифика с помощью самой расточительной щедрости. При этом он вошел в такие долги, что при мысли о них, он, говорят, сказал матери, целуя ее утром перед тем, как отправиться на выборы: «или я вернусь понтификом, или совсем не вернусь». И действительно, он настолько пересилил обоих своих опаснейших соперников32: #0032, намного превосходивших его и возрастом и положением, что даже в их собственных трибах он собрал больше голосов, чем оба они во всех вместе взятых.

14. Он был избран претором, когда был раскрыт заговор Катилины33: #0033 и сенат единогласно осудил заговорщиков на смертную казнь. Он один предложил разослать их под стражей по муниципиям, конфисковав имущество. При этом, живописуя народную ненависть, которую навеки навлекут сторонники более крутых мер, он нагнал на них такого страху, что Децим Силан34: #0034, назначенный консул, решился даже смягчить свое первоначальное мнение — переменить его открыто было бы позором — и заявил, будто оно было истолковано суровее, чем он имел в виду. (2) Цезарь привлек на свою сторону многих, в том числе брата консула Цицерона, и добился бы победы, если бы колеблющемуся сенату не придала стойкости речь Марка Катона. Но и тогда он не переставал сопротивляться, пока римские всадники, вооруженной толпой окружавшие сенат под предлогом охраны, не стали угрожать ему смертью за его непомерное упорство. Они уже подступали к нему с обнаженными клинками, сидевшие рядом сенаторы покинули его, и лишь немногие приняли его под защиту, заключив в объятия и прикрыв тогой35: #0035. Лишь тогда в явном страхе он отступил и потом до конца года не показывался в сенате.

15. В первый же день своей претуры он потребовал, чтобы Квинт Катул36: #0036 дал перед народом отчет о восстановлении Капитолия, и даже внес предложение передать это дело другому. Но он был бессилен против единодушного сопротивления оптиматов: увидев, как они сбегаются толпами, покидая новоизбранных консулов, полные решимости дать отпор, он отказался от этого предприятия.

16. Тем не менее, когда народный трибун Цецилий Метелл37: #0037, невзирая на запрет других трибунов, выступил с самыми мятежными законопредложениями, Цезарь встал на его защиту и поддерживал его с необычайным упорством, пока сенат указом не отстранил обоих от управления государством. Несмотря на это он отважился остаться в должности и править суд; лишь когда он узнал, что ему готовы воспрепятствовать силой оружия, он распустил ликторов, снял преторскую тогу и тайком поспешил домой, решив при таких обстоятельствах не поднимать шуму. (2) Через день к его дому сама собой, никем не подстрекаемая, собралась огромная толпа и буйно предлагала свою помощь, чтобы восстановить его в должности; но он сумел ее унять. Так как этого никто не ожидал, то сенат, спешно созванный по поводу этого сборища, выразил ему благодарность через лучших своих представителей; его пригласили в курию, расхвалили в самых лестных выражениях и, отменив прежний указ, полностью восстановили в должности.

17. Но ему угрожала новая опасность: он был объявлен сообщником Катилины. Перед следователем Новием Нигром об этом заявил доносчик Луций Веттий, а в сенате — Квинт Курий, которому была назначена государственная награда за то что он первый раскрыл замыслы заговорщиков. Курий утверждал, что слышал об этом от Катилины, а Веттий даже обещал представить собственноручное письмо Цезаря Катилине. (2) Цезарь, не желая этого терпеть, добился от Цицерона свидетельства, что он сам сообщил ему некоторые сведения о заговоре. Курия этим он лишил награды, а Веттий, наказанный38: #0038 взысканием залога и конфискацией имущества, едва не растерзанный народом прямо перед ростральной трибуной, был брошен им в тюрьму вместе со следователем Новием, принявшим жалобу на старшего по должности.

18. После претуры он получил по жребию Дальнюю Испанию. Его не отпускали кредиторы; он отделался от них с помощью поручителей39: #0039 и уехал в провинцию, не дождавшись, вопреки законам и обычаям, распоряжений и средств. Неизвестно, опасался ли он грозившего ему частного иска или торопился прийти на помощь умоляющим союзникам.

Наведя порядок в провинции, он с той же поспешностью, не дожидаясь преемника, устремился в Рим искать триумфа и консульства. (2) Но срок выборов был уже назначен, и он мог выступить соискателем лишь вступив в город как частный человек40: #0040. Он пытался добиться для себя исключения из закона, но встретил сопротивление и должен был отказаться от триумфа, чтобы не потерять консульство.

19. Соискателей консульства было двое: Марк Бибул и Луций Лукцей; Цезарь соединился с последним. Так как тот был менее влиятелен но очень богат, они договорились, что Лукцей будет обещать центуриям41: #0041 собственные деньги от имени обоих. Оптиматы, узнав об этом, испугались, что Цезарь не остановится ни перед чем, если будет иметь товарищем по высшей должности своего союзника и единомышленника: они дали Бибулу полномочия на столь же щедрые обещания и многие даже снабдили его деньгами. Сам Катон не отрицал, что это совершается подкуп в интересах государства.

(2) Так он стал консулом вместе с Бибулом. По той же причине оптиматы позаботились, чтобы будущим консулам были назначены самые незначительные провинции — одни леса да пастбища42: #0042. Такая обида побудила его примкнуть во всех своих действиях к Гнею Помпею, который в это время был не в ладах с сенатом, медлившим подтвердить его распоряжения после победы над Митридатом. С Помпеем он помирил Марка Красса — они враждовали еще со времени их жестоких раздоров при совместном их консульстве — и вступил в союз с обоими, договорившись не допускать никаких государственных мероприятий, не угодных кому-либо из троих.

20. По вступлении в должность он первый приказал составлять и обнародовать ежедневные отчеты43: #0043 о собраниях сената и народа. Далее, он восстановил древний обычай, чтобы в те месяцы, когда фаски44: #0044 находились не у него, перед ним всюду ходил посыльный, а ликторы следовали сзади. Когда же он внес законопроект о земле45: #0045, а его коллега остановил его, ссылаясь на дурные знаменья, он силой оружия прогнал его с форума. На следующий день тот подал жалобу в сенат, но ни в ком не нашел смелости выступить с докладом о таком насилии или хотя бы предложить меры, обычные даже при меньших беспорядках. Это привело Бибула в такое отчаяние, что больше он не выходил из дому до конца своего консульства, и лишь в эдиктах выражал свой протест.

(2) С этого времени Цезарь один управлял всем в государстве по своей воле. Некоторые остроумцы, подписываясь свидетелями на бумагах, даже помечали их в шутку не консульством Цезаря и Бибула, а консульством Юлия и Цезаря, обозначая, таким образом, одного человека двумя именами; а вскоре в народе стал ходить и такой стишок:

В консульство Цезаря то а не в консульство Бибула было:
В консульство Бибула, друг, не было впрямь ничего.

(3) Стеллатский участок46: #0046, объявленный предками неприкосновенным, и Кампанское поле, оставленное в аренде для пополнения казны, он разделил без жребия47: #0047 между двадцатью тысячами граждан, у которых было по трое и больше детей. Откупщикам, просившим о послаблении, он сбавил третью часть откупной суммы и при всех просил их быть умеренней, когда придется набавлять цену на новые откупа. Вообще он щедро раздавал все, о чем был его ни просили, не встречая противодействия или подавляя его угрозами. (4) Марка Катона48: #0048, выступившего в сенате с запросом, он приказал ликтору вытащить из курии и отвести в тюрьму Луция Лукулла, который слишком резко ему возражал, он так запугал ложными обвинениями, что тот сам бросился к его ногам. Цицерон однажды в суде оплакивал положение государства49: #0049 — Цезарь в тот же день, уже в девятом часу50: #0050, перевел из патрициев в плебеи врага его, Публия Клодия51: #0051, который добивался этого долго и тщетно (5). Наконец, он нанял доносчика против всей враждебной партии в целом: тот должен был объявить, что его подговаривали на убийство Помпея, и, представ перед рострами, назвать условленные имена подстрекателей. Но так как одно или два из этих имен были названы напрасно и только возбудили подозрение в обмане, он разочаровался в успехе столь опрометчивого замысла и, как полагают, устранил доносчика ядом52: #0052.

21. Около того же времени он женился на Кальпурнии, дочери Луция Пизона, своего преемника по консульству, а свою дочь Юлию выдал за Гнея Помпея, отказав ее первому жениху Сервилию Цепиону53: #0053, хотя тот и был его главным помощником в борьбе против Бибула. Породнившись с Помпеем, он стал при голосовании спрашивать мнение у него первого, тогда как раньше он начинал с Красса, а обычай требовал держаться в течение всего года того порядка спроса, какой был принят консулом в январские календы54: #0054.

22. При поддержке зятя и тестя он выбрал себе в управление из всех провинций Галлию, которая своими богатыми возможностями и благоприятной обстановкой сулила ему триумфы. Сначала он получил по Ватиниеву закону55: #0055 только Цизальпинскую Галлию с прилежащим Иллириком, но вскоре сенат прибавил ему и Косматую Галлию56: #0056: сенаторы боялись, что в случае их отказа он получит ее от народа. (2) Окрыленный радостью, он не удержался, чтобы не похвалиться через несколько дней перед всем сенатом, что он достиг цели своих желаний, несмотря на недовольство и жалобы противников, и что теперь-то он их всех оседлает. Кто-то оскорбительно заметил, что для женщины57: #0057 это нелегко; он ответил, как бы шутя, что и в Сирии царствовала Семирамида, и немалой частью Азии владели некогда амазонки58: #0058.

23. По окончании его консульства преторы Гай Меммий и Луций Домиций потребовали расследования мероприятий истекшего года. Цезарь поручил это сенату, но сенат отказался. Потратив три дня в бесплодных пререканиях, он уехал в провинцию. Тотчас, как бы в знак предупреждения ему, был взят под суд по нескольким обвинениям его квестор; а вскоре и его самого потребовал к ответу народный трибун Луций Антистий, и только обратясь к другим трибунам, Цезарь добился, чтобы его не привлекали к суду, пока он отсутствует по делам государства. (2). А чтобы быть уверенным и в будущем, он особенно старался иметь каждый год среди магистратов людей, ему обязанных, и только тем соискателям помогал или допускал их до власти, которые соглашались защищать его во время отсутствия; он доходил до того, что от некоторых требовал клятвы и даже расписки.

24. Но когда Луций Домиций, выдвинутый в консулы, стал открыто грозить, что став консулом, он добьется того, чего не добился претором, и отнимет у Цезаря его войско, — тогда Цезарь вызвал Красса и Помпея в Луку, один из городов своей провинции, и убедил их просить второго консульства, чтобы свалить Домиция; для себя же он с их помощью59: #0059 добился сохранения командования еще на пять лет. (2) Полагаясь на это он вдобавок к легионам, полученным от государства60: #0060, набрал новые на собственный счет, в том числе один — из трансальпийских галлов (он носил галльское название «алауда»)61: #0061, которых он вооружил и обучил по римскому образцу и которым впоследствии всем даровал римское гражданство.

(3) С этих пор он не упускал ни одного случая для войны, даже для несправедливой или опасной, и первым нападал как на союзные племена, так и на враждебные и дикие, так что сенат однажды даже постановил направить комиссию для расследования положения в Галлии, а некоторые62: #0062 прямо предлагали выдать его неприятелю. Но когда его дела пошли успешно, в его честь назначались благодарственные молебствия63: #0063 чаще и дольше, чем для кого-либо ранее. 25. Вот что он совершил за девять лет своего командования. Всю Галлию, что лежит между Пиренейским хребтом, Альпами, Севеннами и реками Роданом и Рейном, более 3200 миль в охвате, он целиком, за исключением лишь союзных или оказавших Риму услуги племен, обратил в провинцию и наложил на нее 40 миллионов ежегодного налога. (2) Первым из римлян он напал на зарейнских германцев и, наведя мост, нанес им тяжелые поражения. Он напал и на британцев, дотоле неизвестных, разбил их и потребовал с них выкупа и заложников. Среди стольких успехов он только три раза потерпел неудачу: в Британии его флот был почти уничтожен бурей, в Галлии один из его легионов был разбит наголову при Герговии, в германской земле попали в засаду и погибли легаты Титурий и Аврункулей64: #0064.

26. В эти же годы он потерял сначала мать, потом дочь и вскоре затем внука. Между тем убийство Публия Клодия привело в смятение все государство, и сенат постановил избрать только одного консула, назвав имя Гнея Помпея. Народные трибуны хотели назначить Цезаря в товарищи Помпею, но Цезарь посоветовал им лучше попросить у народа, чтобы ему было позволено домогаться второго консульства еще до истечения срока командования и не торопиться для этого в Рим, не кончив войны.

(2) Достигнув этого, он стал помышлять о большем и, преисполненный надежд, не упускал ни одного случая выказать щедрость или оказать услугу кому-нибудь, как в государственных, так и в частных делах. На средства от военной добычи он начал строить форум65: #0065: одна земля под ним стоила больше ста миллионов. В память дочери он обещал народу гладиаторские игры66: #0066 и пир — до него этого не делал никто. Чтобы ожидание было напряженней, он готовил угощение не только у мясников, которых нанял, но и у себя на дому. (3) Знаменитых гладиаторов, в какой-нибудь схватке навлекших немилость зрителей67: #0067, он велел отбивать силой и сохранять для себя. Молодых бойцов он отдавал в обучение не в школы и не к ланистам68: #0068, а в дома римских всадников и даже сенаторов, которые хорошо владели оружием; по письмам видно, как настойчиво просил он их следить за обучением каждого и лично руководить их занятиями. Легионерам он удвоил жалованье на вечные времена, отпускал им хлеб без меры и счета, когда его бывало вдоволь, а иногда дарил каждому по рабу69: #0069 из числа пленников.

27. Чтобы сохранить родство и дружбу с Помпеем, он предложил ему в жены Октавию, внучку своей сестры, хотя она и была уже замужем за Гаем Марцеллом, а сам просил руки его дочери, помолвленной с Фавстом Суллой. Всех друзей Помпея и большую часть сенаторов он привязал к себе, ссуждая им деньги без процентов или под ничтожный процент. Граждан из других сословий, которые приходили к нему сами или по приглашению, он осыпал щедрыми подарками, не забывая и их вольноотпущенников и рабов, если те были в милости у хозяина или патрона. (2) Наконец, он был единственной и надежнейшей опорой для подсудимых, для задолжавших, для промотавшихся юнцов, кроме лишь тех, кто настолько погряз в преступлениях, нищете или распутстве, что даже он не мог им помочь; таким он прямо и открыто говорил, что спасти их может только гражданская война.

28. С таким же усердием привлекал он к себе и царей и провинции по всему миру: одним он посылал в подарок тысячи пленников, другим отправлял на помощь войска куда угодно и когда угодно, без одобрения сената и народа. Крупнейшие города не только в Италии, Галлии и Испании, но и в Азии и Греции он украшал великолепными постройками.

(2) Наконец, когда уже все в изумлении только гадали, куда он клонит, консул Марк Клавдий Марцелл, объявив эдиктом, что имеет дело большой государственной важности, предложил сенату: преемника Цезарю назначить раньше срока, так как война закончена, мир установлен и победителю пора распустить войско; а на выборах кандидатуру Цезаря в его отсутствие не принимать, так как и Помпей не сделал для него оговорки в народном постановлении70: #0070. (3) Дело в том, что Помпей в своем законе о правах должностных лиц воспретил домогаться должностей заочно и по забывчивости не сделал исключения даже для Цезаря, исправив эту ошибку лишь тогда, когда закон был уже вырезан на медной доске и сдан в казначейство. Не довольствуясь лишением Цезаря его провинций и льгот, Марцелл предложил также лишить гражданского права поселенцев, выведенных Цезарем по Ватиниеву закону в Новый Ком, на том основании, что гражданство им было даровано с коварным умыслом71: #0071 и противозаконно.

29. Цезаря это встревожило. Он был убежден — и это часто от него слышали, — что теперь, когда он стал первым человеком в государстве, его не так легко столкнуть с первого места на второе, как потом со второго на последнее. Поэтому он стал всеми силами сопротивляться, отчасти — с помощью вмешательства трибунов, отчасти — при содействии второго консула Сервия Сульпиция. В следующем году Гай Марцелл сменил в должности консула своего двоюродного брата Марка и возобновил его попытки; тогда Цезарь за огромные деньги нашел себе защитника в лице его коллеги Эмилия Павла и самого отчаянного из трибунов — Гая Куриона72: #0072. (2) Но увидев, что против него действуют все настойчивей, и что даже консулы будущего года73: #0073 избраны враждебные ему, он обратился к сенату с письмом, прося не отнимать у него дар римского народа, — или же пусть другие полководцы74: #0074 тоже распустят свои войска. Как полагают, он надеялся, что при желании ему будет легче созвать своих ветеранов, чем Помпею — новых воинов. Противникам же он предложил согласиться на том, что он откажется от восьми легионов и Трансальпийской Галлии и сохранит до избрания в консулы только два легиона и Цизальпинскую провинцию или даже один легион и Иллирик. 30. Когда же ни сенат не пожелал вмешаться, ни противники — идти на какое бы то ни было соглашение о делах государственных, тогда он перешел в Ближнюю Галлию и, покончив с судебными собраниями, остановился в Равенне75: #0075, угрожая войною, если сенат примет суровые меры против вступившихся за него трибунов76: #0076.

(2) Это конечно, был только предлог для гражданской войны; причины же ее, как полагают, были другие. Так, Гней Помпей неоднократно утверждал, что Цезарь оттого пошел на всеобщую смуту и переворот, что из своих частных средств он не мог ни окончить построек, которые начал, ни оправдать ожидания, которые возбуждало в народе его возвращение. (3) Другие говорят, будто он боялся, что ему придется дать ответ за все, что он совершил в свое первое консульство вопреки знаменьям, законам и запретам: ведь и Марк Катон не раз клятвенно заявлял, что привлечет его к суду тотчас, как он распустит войско, и в народе говорили, что вернись он только частным человеком, и ему, как Милону77: #0077, придется защищать себя в суде, окруженном вооруженной охраной. (4) Это тем правдоподобнее, что и Азиний Поллион рассказывает, как Цезарь при Фарсале, глядя на перебитых и бегущих врагов, сказал дословно следующее: «Они сами этого хотели! меня, Гая Цезаря, после всего, что я сделал, они объявили бы виновным, не обратись я за помощью к войскам!» (5) Некоторые, наконец, полагают, что Цезаря поработила привычка к власти, и поэтому он, взвесив свои и вражеские силы, воспользовался случаем захватить верховное господство, о котором мечтал с ранних лет. Так думал, по-видимому, и Цицерон, когда в третьей книге «Об обязанностях» писал, что у Цезаря всегда были на устах стихи Еврипида, которые он переводит так:

Коль преступить закон — то ради царства;
А в остальном его ты должен чтить.78: #0078

31. И вот, когда приспело известие, что вмешательство трибунов не имело успеха, и что им самим пришлось покинуть Рим, Цезарь тотчас двинул вперед когорты79: #0079; а чтобы не возбуждать подозрений, он и присутствовал для виду на народных зрелищах, и обсуждал план гладиаторской школы, которую собирался строить, и устроил, как обычно, многолюдный ужин. (2) Но когда закатилось солнце, он с немногими спутниками, в повозке, запряженной мулами с соседней мельницы, тайно тронулся в путь. Факелы погасли, он сбился с дороги, долго блуждал и только к рассвету, отыскав проводника, пешком, по узеньким тропинкам вышел, наконец, на верную дорогу80: #0080. Он настиг когорты у реки Рубикона, границы его провинции. Здесь он помедлил и, раздумывая, на какой шаг он отваживается, сказал, обратившись к спутникам: «Еще не поздно вернуться; но стоит перейти этот мостик, и все будет решать оружие»81: #0081.

32. Он еще колебался, как вдруг ему явилось такое видение. Внезапно поблизости показался неведомый человек дивного роста и красоты: он сидел и играл на свирели. На эти звуки сбежались не только пастухи, но и многие воины со своих постов, среди них были и трубачи. И вот у одного из них этот человек вдруг вырвал трубу, бросился в реку и, оглушительно протрубив боевой сигнал, поплыл к противоположному берегу. «Вперед, — воскликнул тогда Цезарь, — вперед, куда зовут нас знаменья богов и несправедливость противников! Жребий брошен»82: #0082.

33. Так перевел он войска; и затем, выведя на общую сходку бежавших к нему изгнанников-трибунов, он со слезами, разрывая одежду на груди, стал умолять солдат о верности. Говорят даже, будто он пообещал каждому всадническое состояние83: #0083, но это — недоразумение. Дело в том, что он, взывая к воинам, часто показывал на свой палец левой руки, заверяя, что готов отдать даже свой перстень, чтобы вознаградить защитников своей чести; а дальние ряды, которым легче было видеть, чем слышать говорящего, приняли мнимые знаки за слова, и отсюда пошла молва, будто он посулил им всаднические кольца и четыреста тысяч сестерциев.

34. Дальнейшие его действия, вкратце и по порядку, были таковы84: #0084. Он вступил в Пицен, Умбрию, Этрурию; Луция Домиция, противозаконно назначенного ему преемником и занимавшего Корфиний, он заставил сдаться и отпустил; затем по берегу Верхнего моря он двинулся к Брундизию85: #0085, куда бежали консулы и Помпей, спеша переправиться за море. (2) После безуспешных попыток любыми средствами воспрепятствовать их отплытию, он повернул в Рим. Обратившись здесь к сенаторам с речью о положении государства, он направился против сильнейших войск Помпея, находившихся в Испании под начальством трех легатов: Марка Петрея, Луция Афрания и Марка Варрона; перед отъездом он сказал друзьям, что сейчас он идет на войско без полководца, а потом вернется к полководцу без войска. И хотя его задерживали как осада Массилии86: #0086, закрывшей ворота у него на пути, так и крайний недостаток продовольствия, вскоре он подчинил себе все.

35. Вернувшись из Испании в Рим, он переправился в Македонию и там, продержав Помпея почти четыре месяца в кольце мощных укреплений, разбил его, наконец, в фарсальском сражении и преследовал бегущего до Александрии, где нашел его уже убитым. Так как он видел, что царь Птолемей и против него замышляет злое, ему пришлось вести здесь необычайно трудную войну, в невыгодном месте и в невыгодное время: зимой, без припасов, без подготовки, в столице богатого и хитрого врага. Победив, он отдал египетское царство Клеопатре и ее младшему брату, не решаясь обратить его в провинцию, чтобы какой-нибудь предприимчивый наместник не смог опереться на нее для новых смут. (2) Из Александрии он направился в Сирию и затем в Понт, обеспокоенный вестями о Фарнаке, сыне Митридата Великого, который воспользовался случаем начать войну и уже был опьянен многими успехами87: #0087. На пятый день своего прибытия, через четыре часа после его появления, Цезарь разгромил его в одном единственном бою. Потом он часто поминал, как посчастливилось Помпею стяжать славу полководца победами над неприятелем, который не умеет воевать. После этого он победил в Африке Сципиона и Юбу, у которых искали прибежища остатки неприятелей, и в Испании — сыновей Помпея.

36. Во всей междоусобной войне он не понес ни одного поражения. Терпеть неудачи случалось лишь его легатам: так, Гай Курион погиб в Африке, Гай Антоний попал в плен к врагу в Иллирике, Публий Долабелла потерял в том же Иллирике свой флот88: #0088, а Гней Домиций Кальвин в Понте — свое войско. Сам же Цезарь неизменно сражался с замечательной удачей, не зная даже сомнительных успехов, за исключением двух лишь случаев: один раз при Диррахии, когда, обращенный Помпеем в бегство, но не преследуемый, он воскликнул, что Помпей не умеет побеждать, и другой раз в последнем сраженье в Испании89: #0089, когда, отчаявшись в победе, он уже помышлял о добровольной смерти.

37. По окончании войны он отпраздновал пять триумфов: четыре за один месяц, но с промежутками, — после победы над Сципионом, и пятый — после победы над сыновьями Помпея. Первый и самый блистательный триумф был галльский, за ним — александрийский, затем — понтийский, следующий — африканский, и наконец — испанский: каждый со своей особой роскошью и убранством90: #0090. (2) Во время галльского триумфа на Велабре91: #0091 у него сломалась ось, и он чуть не упал с колесницы; на Капитолий он вступил при огнях, сорок слонов с факелами шли справа и слева. В понтийском триумфе среди прочих предметов в процессии несли надпись из трех слов: «Пришел, увидел, победил», — этим он отмечал не события войны, как обычно, а быстроту ее завершения.

38. Своим старым легионерам он выдал из добычи по двадцать четыре тысячи сестерциев, не считая двух тысяч, выплаченных еще при начале междоусобной войны. Он выделил им и землю92: #0092, но не сплошной полосой, чтобы не сгонять прежних владельцев. Народу он роздал по десять мер зерна и по стольку же фунтов масла, деньгами же по триста сестерциев, обещанных ранее, и еще по сотне за то что пришлось ждать. (2) Тех, кто платил за жилье в Риме до двух тысяч сестерциев и в Италии до пятисот, он на год освободил от платы. Вдобавок он устроил пир93: #0093 и раздачу мяса, а после испанского триумфа — еще два обеда: первый показался ему скудным и недостойным его щедрости, поэтому через четыре дня он дал второй, неслыханно богатый.

39. Зрелища он устраивал самые разнообразные: и битву гладиаторов, и театральные представления по всем кварталам города и на всех языках94: #0094, и скачки в цирке, и состязания атлетов, и морской бой. В гладиаторской битве95: #0095 на форуме бились насмерть Фурий Лептин из преторского рода и Квинт Кальпен, бывший сенатор и судебный оратор. Военный танец плясали сыновья вельмож из Азии и Вифинии. (2) В театре римский всадник Децим Лаберий96: #0096 выступал в миме собственного сочинения; получив в награду пятьсот тысяч сестерциев и золотой перстень, он прямо со сцены через орхестру прошел на свое место в четырнадцати первых рядах97: #0097. На скачках, для которых цирк был расширен в обе стороны, и окружен рвом с водой, знатнейшие юноши правили колесницами четверней и парой и показывали прыжки на лошадях. Троянскую игру98: #0098 исполняли двумя отрядами мальчики старшего и младшего возраста. (3) Звериные травли99: #0099 продолжались пять дней: в заключение была показана битва двух полков по пятисот пехотинцев, двадцать слонов и триста всадников с каждой стороны; чтобы просторнее было сражаться, в цирке снесли поворотные столбы100: #0100 и на их месте выстроили два лагеря друг против друга. Атлеты101: #0101 состязались в течение трех дней на временном стадионе, нарочно сооруженном близ Марсова поля. (4) Для морского боя было выкопано озеро на малом Кодетском поле102: #0102 в бою участвовали биремы103: #0103, триремы и квадриремы тирийского и египетского образца со множеством бойцов. На все эти зрелища отовсюду стеклось столько народу, что много приезжих ночевало в палатках по улицам и переулкам; а давка была такая, что многие были задавлены до смерти, в том числе два сенатора.

40. Затем он обратился к устройству государственных дел. Он исправил календарь: из-за нерадивости жрецов, произвольно вставлявших месяцы и дни, календарь был в таком беспорядке, что уже праздник жатвы приходился не на лето а праздник сбора винограда — не на осень. Он установил, применительно к движению солнца, год из 365 дней, и вместо вставного месяца ввел один вставной день через каждые четыре года104: #0104. (2) Чтобы правильный счет времени велся впредь с очередных январских календ, он вставил между ноябрем и декабрем два лишних месяца, так что год, когда делались эти преобразования, оказался состоящим из пятнадцати месяцев, считая и обычный вставной, также пришедшийся на этот год.

41. Он пополнил сенат, к старым патрициям прибавил новых, увеличил число преторов, эдилов, квесторов и даже младших должностных лиц105: #0105. Тех, кто был лишен звания цензорами или осужден по суду за подкуп, он восстановил в правах. (2) Выборы он поделил с народом: за исключением соискателей консульства, половина кандидатов избиралась по желанию народа, половина — по назначению Цезаря. Назначал он их в коротких записках, рассылаемых по трибам: «Диктатор Цезарь — такой-то трибе. Предлагаю вашему вниманию такого-то дабы он по вашему выбору получил искомое им звание». Он допустил к должностям и сыновей тех, кто был казнен во время проскрипций. В суде он оставил только две судейские декурии106: #0106: сенаторскую и всадническую; третью, декурию эрарных трибунов107: #0107, он упразднил.

(3) Перепись108: #0108 граждан он произвел не в обычном месте и не обычным порядком, а по кварталам и через домовладельцев, и число получавших хлеб из казны сократил с трехсот двадцати тысяч до ста пятидесяти тысяч. А чтобы при обновлении списков не могли возникнуть новые беспорядки, он постановил, чтобы каждый год претор по жребию замещал умерших получателей новыми из числа не попавших в списки. 42. Кроме того, восемьдесят тысяч граждан он расселил по заморским колониям109: #0109. Желая пополнить поредевшее население города, он издал закон, чтобы никакой гражданин старше двадцати и моложе сорока лет110: #0110, не находящийся на военной службе, не покидал бы Италию дольше, чем на три года; чтобы никто из сенаторских детей не уезжал из страны иначе, как в составе военной или гражданской свиты при должностном лице; и чтобы скотовладельцы не менее трети своих пастухов набирали из взрослых свободнорожденных людей. Всем, кто в Риме занимался медициной, и всем преподавателям благородных искусств111: #0111 он даровал римское гражданство, чтобы они и сами охотнее селились в городе, и привлекали других.

(2) Он не оправдал не раз возникавших надежд на отмену долговых обязательств112: #0112, но постановил, наконец, чтобы платежи должников заимодавцам определялись той стоимостью, какую имели их имения до гражданской войны, и чтобы с общей суммы долга были списаны все выплаты или перечисления по процентам; а это сокращало долг почти на четверть. (3) Он распустил все коллегии113: #0113, за исключением самых древних. Он усилил наказания преступникам; а так как богатые люди оттого легче шли на беззакония, что все их состояние и в изгнании114: #0114 оставалось при них, он, по словам Цицерона115: #0115, стал наказывать за убийство гражданина лишением всего имущества, а за иные преступления — половины.

43. Суд116: #0116 он правил необычайно тщательно и строго. Тех, кто был осужден за вымогательство, он даже изгонял из сенаторского сословия. Брак одного бывшего претора с женщиной, которая только накануне развелась с мужем, он объявил недействительным, хотя подозрений в измене и не было. На иноземные товары он наложил пошлину. Носилки, а также пурпурные платья и жемчужные украшения он оставил в употреблении только для определенных лиц117: #0117, определенных возрастов и в определенные дни. (2) Особенно строго соблюдал он законы против роскоши118: #0118: вокруг рынка он расставил сторожей, чтобы они отбирали и приносили к нему запрещенные яства, а если что ускользало от сторожей, он иногда посылал ликторов с солдатами, чтобы забирать уже поданные блюда прямо со столов.

44. День ото дня он задумывал все более великие и многочисленные планы устроения и украшения столицы, укрепления и расширения державы: прежде всего, воздвигнуть храм Марса, какого никогда не бывало, засыпав для него и сравняв с землею то озеро, где устраивал он морской бой, а на склоне Тарпейской скалы119: #0119 устроить величайший театр; (2) гражданское право привести в надлежащий порядок, отобрав в нескольких книгах все самое лучшее и самое нужное из огромного множества разрозненных законов; открыть как можно более богатые библиотеки120: #0120, греческие и латинские, поручив их составление и устройство Марку Варрону; осушить Помптинские болота121: #0121; (3) спустить Фуцинское озеро122: #0122; проложить дорогу от Верхнего моря через Апеннинский хребет до самого Тибра; перекопать каналом Истм123: #0123; усмирить вторгшихся во Фракию и Понт дакийцев; а затем пойти войной на парфян через Малую Армению, но не вступать в решительный бой, не познакомившись предварительно с неприятелем.

(4) Среди таких замыслов и дел его застигла смерть. Однако прежде чем говорить о ней, не лишним будет вкратце изложить все, что касается его наружности, привычек, одежды, нрава, а также его занятий в военное и мирное время.

45. Говорят, он был высокого роста, светлокожий, хорошо сложен, лицо чуть полное, глаза черные и живые. Здоровьем он отличался превосходным: лишь под конец жизни на него стали нападать внезапные обмороки и ночные страхи, да два раза во время занятий у него были приступы падучей. (2) За своим телом он ухаживал слишком даже тщательно, и не только стриг и брил, но и выщипывал волосы, и этим его многие попрекали. Безобразившая его лысина была ему несносна, так как часто навлекала насмешки недоброжелателей. Поэтому он обычно зачесывал поредевшие волосы с темени на лоб; поэтому же он с наибольшим удовольствием принял и воспользовался правом постоянно носить лавровый венок.

(3) И одевался он, говорят, по-особенному: он носил сенаторскую тунику124: #0124 с бахромой на рукавах и непременно ее подпоясывал, но слегка: отсюда и пошло словцо Суллы, который не раз советовал оптиматам остерегаться плохо подпоясанного юнца.

46. Жил он сначала в скромном доме на Субуре125: #0125, а когда стал великим понтификом, то поселился в государственном здании на Священной дороге. О его великой страсти к изысканности и роскоши сообщают многие. Так, говорят, что он заложил и отстроил за большие деньги виллу близ озера Неми126: #0126, но она не совсем ему понравилась, и он разрушил ее до основания, хотя был еще беден и в долгах. В походах он возил с собою штучные и мозаичные полы. 47. В Британию он вторгся будто бы в надежде найти там жемчуг: сравнивая величину жемчужин, он нередко взвешивал их на собственных ладонях. Резные камни, чеканные сосуды, статуи, картины древней работы он всегда собирал с увлечением. Красивых и ученых рабов он покупал по таким неслыханным ценам, что сам чувствовал неловкость и запрещал записывать их в книги.

48. В провинциях он постоянно давал обеды на двух столах: за одним возлежали гости в воинских плащах или в греческом платье, за другим — гости в тогах вместе с самыми знатными из местных жителей127: #0127. Порядок в доме он соблюдал и в малых и в больших делах настолько неукоснительно и строго, что однажды заковал в колодки пекаря за то что он подал гостям не такой хлеб, как хозяину, а в другой раз он казнил смертью своего любимого вольноотпущенника за то что тот обольстил жену римского всадника, хотя на него никто и не жаловался.

49. На целомудрии его единственным пятном было сожительство с Никомедом, но это был позор тяжкий и несмываемый, навлекавший на него всеобщее поношение. Я не говорю о знаменитых строках Лициния Кальва:

… и все остальное,
Чем у вифинцев владел Цезарев задний дружок.

Умалчиваю о речах Долабеллы и Куриона старшего, в которых Долабелла называет его «царевой подстилкой» и «царицыным разлучником», а Курион — «злачным местом Никомеда» и «вифинским блудилищем» (2) Не говорю даже об эдиктах Бибула, в которых он обзывает своего коллегу вифинской царицей и заявляет, что раньше он хотел царя, а теперь царства; в то же время, по словам Марка Брута, и некий Октавий, человек слабоумный и потому невоздержанный на язык, при всем народе именовал Помпея царем, а Цезаря величал царицей. Но Гай Меммий прямо попрекает его тем, что он стоял при Никомеде виночерпием среди других любимчиков на многолюдном пиршестве, где присутствовали и некоторые римские торговые гости, которых он называет по именам.

(3) А Цицерон описывал в некоторых своих письмах, как царские служители отвели Цезаря в опочивальню, как он в пурпурном одеянии возлег на золотом ложе, и как растлен был в Вифинии цвет юности этого потомка Венеры; мало того, когда однажды Цезарь говорил перед сенатом в защиту Нисы, дочери Никомеда, и перечислял все услуги, оказанные ему царем, Цицерон его перебил: «Оставим это прошу тебя: всем отлично известно, что дал тебе он и что дал ему ты!» (4) Наконец, во время галльского триумфа его воины, шагая за колесницей, среди других насмешливых песен распевали и такую, получившую широкую известность128: #0128:

Галлов Цезарь покоряет, Никомед же Цезаря:
Нынче Цезарь торжествует, покоривший Галлию, —
Никомед не торжествует, покоривший Цезаря.

50. На любовные утехи он, по общему мнению, был падок и расточителен. Он был любовником многих знатных женщин — в том числе Постумии, жены Сервия Сульпиция, Лоллии, жены Авла Габиния, Тертуллы, жены Марка Красса, и даже Муции, жены Гнея Помпея. Действительно, и Курионы, отец и сын, и многие другие попрекали Помпея за то что из жажды власти он женился на дочери человека, из-за которого прогнал жену, родившую ему троих детей, и которого не раз со стоном называл своим Эгистом129: #0129. (2) Но больше всех остальных любил он мать Брута, Сервилию: еще в свое первое консульство130: #0130 он купил для нее жемчужину, стоившую шесть миллионов, а в гражданскую войну, не считая других подарков, он продал ей с аукциона богатейшие поместья за бесценок. Когда многие дивились этой дешевизне, Цицерон остроумно заметил: «Чем плоха сделка, коли третья часть остается за продавцом?» Дело в том, что Сервилия, как подозревали, свела с Цезарем и свою дочь Юнию Третью131: #0131.

51. И в провинциях он не отставал от чужих жен: это видно хотя бы из двустишья, которое также распевали воины в галльском триумфе:

Прячьте жен: ведем мы в город лысого развратника.
Деньги, занятые в Риме, проблудил ты в Галлии.

52. Среди его любовниц были и царицы — например, мавританка Эвноя, жена Богуда: и ему и ей, по словам Назона, он делал многочисленные и богатые подарки. Но больше всех он любил Клеопатру: с нею он и пировал не раз до рассвета, на ее корабле с богатыми покоями он готов был проплыть через весь Египет до самой Эфиопии, если бы войско не отказалось за ним следовать; наконец, он пригласил ее в Рим и отпустил с великими почестями и богатыми дарами, позволив ей даже назвать новорожденного сына его именем. (2) Некоторые греческие писатели сообщают, что этот сын был похож на Цезаря и лицом и осанкой. Марк Антоний132: #0132 утверждал перед сенатом, что Цезарь признал мальчика своим сыном, и что это известно Гаю Матию, Гаю Оппию и другим друзьям Цезаря; однако этот Гай Оппий написал целую книгу, доказывая, что ребенок, выдаваемый Клеопатрой за сына Цезаря, в действительности вовсе не сын Цезаря (как будто это нуждалось в оправдании и защите!) (3) Народный трибун Гельвий Цинна многим признавался, что у него был написан и подготовлен законопроект, который Цезарь приказал провести в его отсутствие: по этому закону Цезарю позволялось брать жен сколько угодно и каких угодно, для рождения наследников133: #0133. Наконец, чтобы не осталось сомнения в позорной славе его безнравственности и разврата, напомню, что Курион старший в какой-то речи называл его мужем всех жен и женою всех мужей.

53. Вина он пил очень мало: этого не отрицают даже его враги. Марку Катону принадлежат слова: «Цезарь один из всех берется за государственный переворот трезвым». В отношении же еды он, как показывает Гай Оппий, был настолько неприхотлив, что когда у кого-то на обеде было подано старое масло вместо свежего, и остальные гости от него отказались, он один брал его даже больше обычного, чтобы не показать, будто он упрекает хозяина в небрежности или невежливости.

54. Бескорыстия он не обнаружил ни на военных, ни на гражданских должностях134: #0134. Проконсулом135: #0135 в Испании, по воспоминаниям некоторых современников, он, как нищий, выпрашивал у союзников деньги на уплату своих долгов, а у лузитанов разорил, как на войне, несколько городов, хотя они соглашались на его требования и открывали перед ним ворота. (2) В Галлии он опустошал капища и храмы богов, полные приношений, и разорял города чаще ради добычи, чем в наказание. Оттого у него и оказалось столько золота, что он распродавал его по Италии и провинциям на вес, по три тысячи сестерциев за фунт136: #0136. (3) В первое свое консульство он похитил из капитолийского храма три тысячи фунтов золота, положив вместо него столько же позолоченной меди. Он торговал союзами и царствами: с одного Птолемея137: #0137 он получил около шести тысяч талантов за себя и за Помпея. А впоследствии лишь неприкрытые грабежи и святотатства138: #0138 позволили ему вынести издержки гражданских войн, триумфов и зрелищ.

55. В красноречии и в военном искусстве он стяжал не меньшую, если не большую славу, чем лучшие их знатоки. После обвинения Долабеллы все без спору признали его одним из лучших судебных ораторов Рима. Во всяком случае, Цицерон, перечисляя ораторов в своем «Бруте»139: #0139, заявляет, что не видел никого, кто превосходил бы Цезаря, и называет его слог изящным, блестящим, и даже великолепным и благородным. (2) А Корнелию Непоту он писал о нем так140: #0140: «Как? Кого предпочтешь ты ему из тех ораторов, которые ничего не знают, кроме своего искусства? Кто острее или богаче мыслями? Кто пышнее или изящнее в выражениях?» По-видимому, за образец красноречия, по крайней мере, в молодости, он выбрал Цезаря Страбона141: #0141: из его речи в защиту сардинцев он даже перенес кое-что дословно в свою предварительную речь142: #0142. Как передают, говорил он голосом звонким, с движениями и жестами пылкими, но приятными. (3) Он оставил несколько речей; однако некоторые среди них приписываются ему ложно. Так, Август не без основания считал, что речь за Квинта Метелла не была издана самим Цезарем, а скорее записана скорописцем, плохо поспевавшим за словами оратора: в некоторых списках я даже нашел заглавие не «За Метелла», а «Для Метелла», хотя Цезарь говорит в ней от своего лица, защищая себя и Метелла от обвинений, возводимых на них общими недоброжелателями. (4) Точно так же не решается Август приписать Цезарю речь перед воинами в Испании143: #0143: между тем, известны целых две такие речи, одна перед первым боем и другая — перед вторым, хотя Азиний Поллион и пишет, что тут у него перед стремительным натиском неприятеля не было времени ни для каких речей.

56. Он оставил и «Записки» о своих действиях в галльскую войну и в гражданскую войну с Помпеем. Кому принадлежат записки об александрийской, африканской и испанской войнах, неизвестно: одни называют Оппия, другие — Гирция, который дописал также последнюю книгу «Галльской войны», не завершенную Цезарем. О «Записках» Цезаря Цицерон так отзывается в том же «Бруте»144: #0144: (2) «Записки, им сочиненные, заслуживают высшей похвалы: в них есть нагая простота и прелесть, свободные от пышного ораторского облачения. Он хотел только подготовить все, что нужно для тех, кто пожелает писать историю, но угодил, пожалуй, лишь глупцам, которым захочется разукрасить его рассказ своими завитушками, разумные же люди после него уже не смеют взяться за перо». (3) А Гирций145: #0145 о тех же «Записках» заявляет так: «Они встретили такое единодушное одобрение, что кажется, не столько дают, сколько отнимают материал у историков. Мы больше, чем кто-нибудь другой, восхищаемся ими: все знают, как хорошо и точно, а мы еще знаем, как легко и быстро написал их Цезарь». (4) Азиний Поллион находит, что они написаны без должной тщательности и заботы об истине: многое, что делали другие, Цезарь напрасно принимал на веру, и многое, что делал он сам, он умышленно или по забывчивости изображает превратно; впрочем, Поллион полагает, что он переделал бы их и исправил.

(5) Еще он оставил две книги «Об аналогии»146: #0146, столько же книг «Против Катона»147: #0147 и, наконец, поэму под заглавием «Путь». Первое из этих сочинений он написал во время перехода через Альпы, возвращаясь с войском из Ближней Галлии после судебных собраний; второе — в пору битвы при Мунде; последнее — когда он за двадцать четыре дня совершил переход из Рима в Дальнюю Испанию. (6) Существуют также его донесения сенату: как кажется, он первый стал придавать им вид памятной книжки со страницами, тогда как раньше консулы и военачальники писали их прямо на листах сверху донизу. Существуют и его письма148: #0148 к Цицерону и письма к близким о домашних делах: в них, если нужно было сообщить что-нибудь негласно, он пользовался тайнописью, то есть менял буквы так, чтобы из них не складывалось ни одного слова. Чтобы разобрать и прочитать их, нужно читать всякий раз четвертую букву вместо первой, например, D вместо A и так далее. (7) Известно также о некоторых сочинениях149: #0149, писанных им в детстве и юности, — «Похвала Геркулесу», трагедии «Эдип», «Собрание изречений»; но издавать все эти книжки Август запретил в своем коротком и ясном письме к Помпею Макру, которому было поручено устройство библиотек.

57. Оружием и конем он владел замечательно, выносливость его превосходила всякое вероятие. В походе он шел впереди войска, обычно пеший, иногда на коне, с непокрытой головой, несмотря ни на зной, ни на дождь. Самые длинные переходы он совершал с невероятной быстротой, налегке, в наемной повозке, делая по сотне миль в день, реки преодолевая вплавь или с помощью надутых мехов, так что часто опережал даже вестников о себе.

58. Трудно сказать, осторожности или смелости было больше в его военных предприятиях. Он никогда не вел войска по дорогам, удобным для засады, не разведав предварительно местности; в Британию он переправился не раньше, чем сам150: #0150 обследовал пристани, морские пути и подступы к острову. И он же, узнав об осаде его лагерей в Германии151: #0151, сквозь неприятельские посты, переодетый в галльское платье, проскользнул к своим. (2) Из Брундизия в Диррахий он переправился зимой, между вражескими кораблями, оставив войскам приказ следовать за ним; а когда они замешкались, и он напрасно торопил их, посылая гонцов, то наконец, сам, ночью, втайне, один, закутавшись в плащ, пустился к ним на маленьком суденышке, и не раньше открыл себя, не раньше позволил кормчему отступить перед бурей, чем лодку почти затопило волнами152: #0152.

59. Никогда никакие суеверия не вынуждали его оставить или отложить предприятие. Он не отложил выступления против Сципиона и Юбы из-за того, что при жертвоприношении животное вырвалось у него из рук. Даже когда он оступился, сходя с корабля, то обратил это в хорошее предзнаменование, воскликнув: «Ты в моих руках, Африка!» В насмешку над пророчествами, сулившими имени Сципионов в этой земле вечное счастье и непобедимость, он держал при себе в лагере ничтожного малого из рода Корнелиев, прозванного за свою распутную жизнь Салютионом153: #0153.

60. В сражения он вступал не только по расчету, но и по случаю, часто сразу после перехода, иногда в самую жестокую непогоду, когда меньше всего этого от него ожидали. Только под конец жизни он стал осторожнее принимать бой: чем больше за ним побед, рассуждал он, тем меньше следует полагаться на случай, так как никакая победа не принесет ему столько, сколько может отнять одно поражение. Обращая неприятеля в бегство, он всякий раз отбивал у него и лагерь154: #0154, не давая ему оправиться от испуга. Если успех колебался, он отсылал прочь лошадей155: #0155, прежде всего — свою, чтобы воины держались поневоле, лишенные возможности к бегству. 61. (А лошадь156: #0156 у него была замечательная, с ногами, как у человека, и с копытами, расчлененными, как пальцы: когда она родилась, гадатели предсказали ее хозяину власть над всем миром, и тогда Цезарь ее бережно выходил и первый объездил — других седоков она к себе не подпускала, — а впоследствии даже поставил ей статую перед храмом Венеры-Прародительницы157: #0157.) 62. Если же его войско начинало отступать, он часто один восстанавливал порядок: бросаясь навстречу бегущим, он удерживал воинов поодиночке и, схватив их за горло, поворачивал лицом к неприятелю. А паника бывала такова, что однажды схваченный им знаменосец замахнулся на него острием значка158: #0158, а другой знаменосец оставил древко у него в руке.

63. Не меньшим было и его присутствие духа, а обнаруживалось оно еще разительнее. После сражения при Фарсале, уже отправив войско в Азию, он переправлялся в лодке перевозчика через Геллеспонт, как вдруг встретил враждебного ему Луция Кассия с десятью военными кораблями; но вместо того, чтобы обратиться в бегство, Цезарь, подойдя к нему вплотную, сам потребовал его сдачи, и тот, покорный, перешел к нему. 64. В Александрии, во время битвы за мост159: #0159, он был оттеснен внезапно прорвавшимся неприятелем к маленькому челноку; но так как множество воинов рвалось за ним туда же, он спрыгнул в воду и вплавь спасся на ближайший корабль, проплыв двести шагов с поднятой рукой, чтобы не замочить свои таблички, и закусив зубами волочащийся плащ, чтобы не оставить его в добычу неприятелю.

65. Воинов он ценил не за нрав и не за род и богатство, а только за мужество; а в обращении с ними одинаково бывал и взыскателен и снисходителен. Не всегда и не везде он держал их в строгости, а только при близости неприятеля; но тогда уже требовал от них самого беспрекословного повиновения и порядка, не предупреждал ни о походе, ни о сражении, и держал в постоянной напряженной готовности внезапно выступить, куда угодно. Часто он выводил их даже без надобности, особенно в дожди и в праздники. А нередко, отдав приказ не терять его из виду, он скрывался из лагеря днем или ночью и пускался в далекие прогулки, чтобы утомить отстававших от него солдат.

66. Когда распространялись устрашающие слухи о неприятеле, он для ободрения солдат не отрицал и не преуменьшал вражеских сил, а напротив, преувеличивал160: #0160 их собственными выдумками. Так, когда все были в страхе перед приближением Юбы, он созвал солдат на сходку и сказал: «Знайте: через несколько дней царь будет здесь, а с ним десять легионов, да всадников тридцать тысяч, да легковооруженных сто тысяч, да слонов три сотни. Я это знаю доподлинно, так что кое-кому здесь лучше об этом не гадать и не ломать голову, а прямо поверить моим словам; а не то я таких посажу на дырявый корабль и пущу по ветру на все четыре стороны».

67. Проступки солдат он не всегда замечал и не всегда должным образом наказывал. Беглецов и бунтовщиков он преследовал и карал жестоко, а на остальное смотрел сквозь пальцы. А иногда после большого и удачного сражения он освобождал их от всех обязанностей и давал полную волю отдохнуть и разгуляться, похваляясь обычно, что его солдаты и среди благовоний умеют отлично сражаться. (2) На сходках он обращался к ним не «воины!», а ласковее: «соратники!» Заботясь об их виде, он награждал их оружием, украшенным серебром и золотом, как для красоты, так и затем, чтобы они крепче держали его в сражении из страха потерять ценную вещь. А любил он их так, что при вести о поражении Титурия отпустил волосы и бороду и остриг их не раньше, чем отомстил врагам.

68. Всем этим он добился от солдат редкой преданности и отваги. Когда началась гражданская война, все центурионы всех легионов предложили ему снарядить по всаднику из своих сбережений, а солдаты обещали ему служить добровольно, без жалованья и пайка: те, кто побогаче, брались заботиться о тех, кто победнее. И за все время долгой войны ни один солдат не покинул его; а многие пленники, которым враги предлагали оставить жизнь, если они пойдут воевать против Цезаря, отвечали на это отказом. (2) Голод и прочие лишения они, будучи осаждаемыми или осаждающими, переносили с великой твердостью: когда Помпей увидел в укреплениях Диррахия хлеб из травы161: #0161, которым они питались, он воскликнул, что с ним дерутся звери, а не люди, и приказал этот хлеб унести и никому не показывать, чтобы при виде терпения и стойкости неприятеля не пали духом его собственные солдаты. (3) А как доблестно они сражались, видно из того, что после единственного неудачного боя при Диррахии они сами потребовали себе наказанья162: #0162, так что полководцу пришлось больше утешать их, чем наказывать. В других сражениях они не раз легко одолевали бесчисленные полчища врага во много раз меньшими силами. Так, одна когорта шестого легиона, обороняя укрепление, в течение нескольких часов выдерживала натиск четырех легионов Помпея и почти вся полегла под градом вражеских стрел, которых внутри вала было найдено сто тридцать тысяч163: #0163. (4) И этому не приходится удивляться, если вспомнить подвиги отдельных воинов, например, центуриона Кассия Сцевы или рядового Гая Ацилия, не говоря об остальных. Сцева, с выбитым глазом, раненный насквозь в бедро и плечо, со щитом, пробитым ста двадцатью ударами, все же не подпустил врага к воротам вверенного ему укрепления; Ацилию в морском бою при Массилии отрубили правую руку, когда он схватился ею за вражескую корму, но он, по примеру славного у греков Кинегира164: #0164, перепрыгнул на неприятельский корабль и одним щитом погнал перед собой противников.

69. Мятежей в его войсках за десять лет галльских войн не случилось ни разу, в гражданской войне — лишь несколько раз; но солдаты тотчас возвращались к порядку, и не столько из-за отзывчивости полководца, сколько из уважения к нему: Цезарь никогда не уступал мятежникам, а всегда решительно шел против них. Девятый легион перед Плаценцией165: #0165 он на месте распустил с позором, хотя Помпей еще не сложил оружия, и только после долгих и униженных просьб восстановил его, покарав предварительно зачинщиков. 70. А когда солдаты десятого легиона166: #0166 в Риме с буйными угрозами потребовали увольнения и наград, несмотря на еще пылавшую в Африке войну, и уже столица была в опасности, тогда Цезарь, не слушая отговоров друзей, без колебания вышел к солдатам и дал им увольнение; а потом, обратившись к ним «граждане!» вместо обычного «воины!», он одним этим словом изменил их настроение и склонил их к себе: они наперебой закричали, что они — его воины, и добровольно последовали за ним в Африку, хоть он и отказывался их брать. Но и тут он наказал всех главных мятежников, сократив им на треть обещанную долю добычи и земли.

71. Верностью и заботой о клиентах он отличался смолоду. Знатного юношу Масинту167: #0167 он защищал от царя Гиемпсала с такой горячностью, что во время спора схватил за бороду царского сына Юбу. А когда Масинта все же был объявлен царским данником, он вырвал его из рук тащивших его, долго скрывал у себя, а потом, отправляясь после претуры в Испанию, увез его с собою в носилках, окруженный толпой провожающих и фасками ликторов.

72. К друзьям он был всегда внимателен и добр: когда однажды он ехал с Гаем Оппием через глухой лес, и того свалила внезапная болезнь, он уступил другу единственный кров, а сам ночевал на голой земле под открытым небом168: #0168. А когда он уже стоял у власти, то некоторых людей самого низкого звания он возвысил до почетных должностей, и в ответ на упреки прямо сказал, что если бы он был обязан своим достоинством разбойникам и головорезам, он и им отплатил бы такой же благодарностью.

73. Напротив, вражды у него ни к кому не было настолько прочной, чтобы он от нее не отказался с радостью при первом удобном случае. Гаю Меммию на его свирепые речи он отвечал с такой же язвительностью, но когда вскоре тот выступил соискателем консульства, он охотно его поддержал. Гаю Кальву, который, ославив его эпиграммами, стал через друзей искать примирения, он добровольно написал первый. Валерий Катулл, по собственному признанию Цезаря, заклеймил его вечным клеймом в своих стишках о Мамурре169: #0169, но, когда поэт принес извинения, Цезарь в тот же день пригласил его к обеду, а с отцом его продолжал поддерживать обычные дружеские отношения.

74. Даже во мщении обнаруживал он свою природную мягкость Пиратам170: #0170, у которых он был в плену, он поклялся, что они у него умрут на кресте, но когда он их захватил, то приказал сперва их заколоть и лишь потом распять. Корнелию Фагитте171: #0171, к которому он, больной беглец, когда-то ночью попал в засаду и лишь с трудом, за большие деньги, умолил не выдавать его Сулле, он не сделал потом никакого зла. Раба Филемона, своего секретаря, который обещал врагам извести его ядом, он казнил смертью, но без пыток. (2) Когда Публий Клодий172: #0172, обольститель его жены Помпеи, был по этому поводу привлечен к суду за оскорбление святынь, то Цезарь, вызванный свидетелем, заявил, что ему ничего не известно, хотя мать его Аврелия и сестра Юлия уже рассказали всю правду перед теми же судьями. А на вопрос, почему же он тогда развелся с женою, он ответил: «Потому что мои близкие, как я полагаю, должны быть чисты не только от вины, но и от подозрений».

75. Его умеренность и милосердие, как в ходе гражданской войны, так и после победы, были удивительны. Между тем, как Помпей объявил своими врагами всех, кто не встанет на защиту республики, Цезарь провозгласил, что тех, кто воздержится и ни к кому не примкнет, он будет считать друзьями. Всем, кого он произвел в чины по советам Помпея, он предоставил возможность перейти на сторону Помпея. (2) Когда при Илерде велись переговоры о сдаче, и оба войска находились уже в непрестанном общении и сношениях, Афраний и Петрей, внезапно передумав, захватили врасплох и казнили всех цезарианских солдат в своем лагере; но Цезарь не стал подражать этому испытанному им вероломству. При Фарсале он призвал своих воинов щадить жизнь римских граждан, а потом позволил каждому из своих сохранить жизнь одному из неприятелей. (3) Никто не погиб от него иначе, как на войне, если не считать Афрания с Фавстом и молодого Луция Цезаря173: #0173; но и они, как полагают, были убиты не по воле Цезаря, хотя первые двое, уже будучи однажды им прощены, снова подняли против него оружие, а третий огнем и мечом жестоко расправился с его вольноотпущенниками и рабами, перерезав даже зверей, приготовленных им для развлечения народа. (4) Наконец, в последние годы он даже позволил вернуться в Италию всем, кто еще не получил прощения, и открыл им доступ к государственным должностям и военным постам. Даже статуи Луция Суллы и Помпея174: #0174, разбитые народом, он приказал восстановить. И когда впоследствии против него говорилось или замышлялось что-нибудь опасное, он старался это пресекать, но не наказывать. (5) Так, обнаруживая заговоры и ночные сборища, он ограничивался тем, что в эдикте объявлял, что это ему небезызвестно; тем, кто о нем злобно говорил, он только посоветовал в собрании больше так не делать; жестокий урон, нанесенный его доброму имени клеветнической книжкой Авла Цецины175: #0175 и бранными стишками Пифолая, он перенес спокойно, как простой гражданин.

76. Однако все это перевешивают его слова и дела иного рода: поэтому даже считается, что он был повинен в злоупотреблении властью и убит заслуженно.

Мало того, что он принимал почести сверх всякой меры: бессменное консульство, пожизненную диктатуру, попечение о нравах, затем имя императора, прозвание отца отечества, статую среди царских статуй, возвышенное место в театре, — он даже допустил в свою честь постановления, превосходящие человеческий предел: золотое кресло в сенате и суде, священную колесницу и носилки176: #0176 при цирковых процессиях, храмы, жертвенники, изваяния рядом с богами, место за угощением для богов177: #0177 жреца, новых луперков178: #0178, название месяца по его имени179: #0179; и все эти почести он получал и раздавал по собственному произволу. (2) В свое третье и четвертое консульство180: #0180 он был консулом лишь по имени, довольствуясь одновременно предложенной ему диктаторской властью; в замену себе он каждый раз назначал двух консулов, но лишь на последние три месяца, так что в промежутке даже народные собрания не созывались, кроме как для выбора народных трибунов и эдилов: ибо и преторов он заменил префектами, которые вели городские дела в его отсутствие. Когда один консул внезапно умер накануне нового года, он отдал освободившееся место одному соискателю на несколько оставшихся часов181: #0181. (3) С таким же своевластием он вопреки отеческим обычаям назначил должностных лиц на много лет вперед182: #0182, даровал десяти бывшим преторам консульские знаки отличия, ввел в сенат граждан, только что получивших гражданские права, и в их числе нескольких полудиких галлов183: #0183. Кроме того, заведовать чеканкой монеты184: #0184 и государственными податями он поставил собственных рабов, а управление и начальство над оставленными в Александрии тремя легионами передал своему любимчику Руфину, сыну своего вольноотпущенника.

77. Не менее надменны были и его открытые высказывания, о каких сообщает Тит Ампий: «республика — ничто пустое имя без тела и облика»; «Сулла не знал и азов, если отказался от диктаторской власти»; «с ним, Цезарем, люди должны разговаривать осторожнее и слова его считать законом». Он дошел до такой заносчивости, что когда гадатель однажды возвестил о несчастном будущем — зарезанное животное оказалось без сердца, — то он заявил: «Все будет хорошо, коли я того пожелаю; а в том, что у скотины нету сердца, ничего удивительного нет»185: #0185.

78. Но величайшую, смертельную ненависть навлек он на себя вот каким поступком. Сенаторов, явившихся в полном составе поднести ему многие высокопочетнейшие постановления, он принял перед храмом Венеры-Прародительницы, сидя. Некоторые пишут, будто он пытался подняться, но его удержал Корнелий Бальб; другие, напротив, будто он не только не пытался, но даже взглянул сурово на Гая Требация, когда тот предложил ему встать. (2) Это показалось особенно возмутительным оттого, что сам он, проезжая в триумфе мимо трибунских мест и увидев, что перед ним не встал один из трибунов по имени Понтий Аквила, пришел тогда в такое негодование, что воскликнул: «Не вернуть ли тебе и республику, Аквила, народный трибун?» И еще много дней, давая кому-нибудь какое-нибудь обещание, он непременно оговаривал: «если Понтию Аквиле это будет благоугодно».

79. Безмерно оскорбив сенат своим открытым презрением, он прибавил к этому и другой, еще более дерзкий поступок186: #0186. Однажды, когда он возвращался после жертвоприношения на Латинских играх187: #0187, среди небывало бурных народных рукоплесканий, то какой-то человек из толпы возложил на его статую лавровый венок, перевитый белой перевязью188: #0188, но народные трибуны Эпидий Марулл и Цезетий Флав приказали сорвать перевязь с венка, а человека бросить в тюрьму. Цезарь, в досаде на то ли, что намек на царскую власть не имел успеха, на то ли, что у него, по его словам, отняли честь самому от нее отказаться, сделал трибунам строгий выговор и лишил их должности189: #0189. (2) Но с этих пор он уже не мог стряхнуть с себя позор стремления к царскому званию, — несмотря на то что однажды он ответил плебею, величавшему его царем: «Я Цезарь, а не царь!»190: #0190, а в другой раз, когда на Луперкалиях191: #0191 перед ростральной трибуной консул Антоний несколько раз пытался возложить на него диадему, он отверг ее и отослал на Капитолий в храм Юпитера Благого и Величайшего. (3) Более того, все чаще ходили слухи, будто он намерен переселиться в Александрию или в Илион192: #0192 и перевести туда все государственные средства, обескровив Италию воинскими наборами, а управление Римом поручив друзьям, и будто на ближайшем заседании сената квиндецимвир193: #0193 Луций Котта внесет предложение провозгласить Цезаря царем, так как в пророческих книгах записано, что парфян может победить только царь. 80. Это и заставило заговорщиков ускорить задуманные действия, чтобы не пришлось голосовать за такое предложение.

Уже происходили тут и там тайные сходки, где встречались два-три человека: теперь все слилось воедино. Уже и народ не был рад положению в государстве: тайно и явно возмущаясь самовластием, он искал освободителей. (2) Когда в сенат были приняты иноземцы, появились подметные листы с надписью: «В добрый час!194: #0194 не показывать новым сенаторам дорогу в сенат!» А в народе распевали так:

Галлов Цезарь вел в триумфе, галлов Цезарь ввел в сенат.
Сняв штаны, они надели тогу с пурпурной каймой.195: #0195

(3) Когда Квинт Максим, назначенный консулом на три месяца196: #0196, входил в театр, и ликтор, как обычно, всем предложил его приветствовать, отовсюду раздались крики: «Это не консул!» После удаления от должности трибунов Цезетия и Марулла на ближайших выборах было подано много голосов, объявлявших их консулами. Под статуей Луция Брута кто-то написал: «О если б ты был жив!», а под статуей Цезаря:

Брут, изгнав царей из Рима, стал в нем первым консулом.
Этот, консулов изгнавши, стал царем в конце концов.

(4) В заговоре против него участвовало более шестидесяти человек; во главе его стояли Гай Кассий, Марк Брут и Децим Брут. Сперва они колебались, убить ли его на Марсовом поле, когда на выборах он призовет трибы к голосованию197: #0197, — разделившись на две части, они хотели сбросить его с мостков, а внизу подхватить и заколоть, — или же напасть на него на Священной дороге или при входе в театр. Но когда было объявлено, что в иды марта сенат соберется на заседание в курию Помпея198: #0198, то все охотно предпочли именно это время и место.

81. Между тем приближение насильственной смерти было возвещено Цезарю самыми несомненными предзнаменованиями. За несколько месяцев перед тем новые поселенцы, выведенные по Юлиеву закону в Капую, раскапывали там древние могилы, чтобы поставить себе усадьбы, и очень усердствовали, так как им случилось отыскать в земле несколько сосудов старинной работы; и вот в гробнице, где по преданию был похоронен основатель Капуи, Капий199: #0199, они нашли медную доску с греческой надписью такого содержания: когда потревожен будет Капиев прах, тогда потомок его погибнет от руки сородичей, и будет отмщен великим по всей Италии кровопролитием. (2) Не следует считать это басней или выдумкой: так сообщает Корнелий Бальб, близкий друг Цезаря. А за несколько дней до смерти Цезарь узнал, что табуны коней, которых он при переходе Рубикона посвятил богам и отпустил пастись на воле, без охраны, упорно отказываются от еды и проливают слезы. Затем, когда он приносил жертвы, гадатель Спуринна советовал ему остерегаться опасности, которая ждет его не поздней, чем в иды марта. Затем, уже накануне этого дня в курию Помпея влетела птичка королек с лавровой веточкой в клюве, преследуемая стаей разных птиц из ближней рощицы, и они ее растерзали. А в последнюю ночь перед убийством ему привиделось во сне, как он летает под облаками, и потом как Юпитер пожимает ему десницу; жене его Кальпурнии снилось, что в доме их рушится крыша200: #0200, и что мужа закалывают у нее в объятиях: и двери их спальни внезапно сами собой распахнулись настежь.

(4). Из-за всего этого, а также из-за нездоровья он долго колебался, не остаться ли ему дома, отложив свои дела в сенате. Наконец, Децим Брут уговорил его не лишать своего присутствия многолюдное и давно ожидающее его собрание, и он вышел из дому уже в пятом часу дня201: #0201. Кто-то из встречных202: #0202 подал ему записку с сообщением о заговоре: он присоединил ее к другим запискам, которые держал в левой руке, собираясь прочесть. Потом он принес в жертву нескольких животных подряд, но благоприятных знамений не добился; тогда он вошел в курию, не обращая внимания на дурной знак и посмеиваясь над Спуринной за то что вопреки его предсказанию, иды марта наступили и не принесли никакой беды. «Да, пришли, но не прошли», — ответил тот.

82. Он сел, и заговорщики окружили его, словно для приветствия. Тотчас Тиллий Цимбр203: #0203, взявший на себя первую роль, подошел к нему ближе, как будто с просьбой, и когда тот, отказываясь, сделал ему знак подождать, схватил его за тогу выше локтей. Цезарь кричит: «Это уже насилие!» — и тут один Каска, размахнувшись сзади, наносит ему рану пониже горла. (2) Цезарь хватает Каску за руку, прокалывает ее грифелем204: #0204, пытается вскочить, но второй удар его останавливает. Когда же он увидел, что со всех сторон на него направлены обнаженные кинжалы, он накинул на голову тогу и левой рукой распустил ее складки ниже колен, чтобы пристойнее упасть укрытым до пят; и так он был поражен двадцатью тремя ударами, только при первом испустив не крик даже, а стон, — хотя некоторые и передают, что бросившемуся на него Марку Бруту он сказал: «И ты, дитя мое!»205: #0205.

(3) Все разбежались; бездыханный, он остался лежать, пока трое рабов, взвалив его на носилки, со свисающей рукою, не отнесли его домой. И среди стольких ран только одна, по мнению врача Антистия, оказалась смертельной — вторая, нанесенная в грудь.

(4) Тело убитого заговорщики собирались бросить в Тибр, имущество конфисковать, законы отменить, но не решились на это из страха перед консулом Марком Антонием и начальником конницы Лепидом.

83. По требованию Луция Пизона, тестя убитого, было вскрыто и прочитано в доме Антония его завещание, составленное им в Лавиканском поместье206: #0206 в сентябрьские иды прошлого года и хранившееся у старшей весталки. Квинт Туберон сообщает, что со времени консульства и до самого начала гражданской войны он обычно объявлял своим наследником Гнея Помпея и даже читал это перед войском на сходке. (2) Но в этом последнем завещании он назначал наследниками трех внуков своих сестер: Гаю Октавию оставлял три четверти имущества, Луцию Пинарию и Квинту Педию — последнюю четверть. В конце завещания он сверх того усыновлял Гая Октавия и передавал ему свое имя. Многие убийцы были им названы в числе опекунов своего сына, буде таковой родится, а Децим Брут — даже среди наследников во второй степени207: #0207. Народу он завещал сады над Тибром в общественное пользование и по триста сестерциев каждому гражданину.

84. День похорон был объявлен, на Марсовом поле близ гробницы Юлии сооружен погребальный костер, а перед ростральной трибуной — вызолоченная постройка наподобие храма Венеры-Прародительницы; внутри стояло ложе слоновой кости, устланное пурпуром и золотом, в изголовье — столб с одеждой, в которой Цезарь был убит. Было ясно, что всем, кто шел с приношениями208: #0208, не хватило бы дня для процессии: тогда им велели сходиться на Марсово поле без порядка, любыми путями. (2) На погребальных играх, возбуждая негодование и скорбь о его смерти, пели стихи из «Суда об оружии» Пакувия209: #0209 —

Не я ль моим убийцам был спасителем? —

и из «Электры» Ацилия210: #0210 сходного содержания. Вместо похвальной речи консул Антоний объявил через глашатая постановление сената, в котором Цезарю воздавались все человеческие и божеские почести, затем клятву, которой сенаторы клялись все блюсти жизнь одного, и к этому прибавил несколько слов от себя211: #0211. (3) Погребальное ложе принесли на форум должностные лица этого года и прошлых лет. Одни предлагали сжечь его в храме Юпитера Капитолийского, другие — в курии Помпея, когда внезапно появились двое неизвестных, подпоясанные мечами, размахивающие дротиками, и восковыми факелами подожгли постройку. Тотчас окружающая толпа принялась тащить в огонь сухой хворост, скамейки, судейские кресла, и все, что было принесенного в дар. (4) Затем флейтисты и актеры стали срывать с себя триумфальные одежды, надетые для такого дня, и, раздирая, швыряли их в пламя; старые легионеры жгли оружие, которым они украсились для похорон, а многие женщины — свои уборы, что были на них, буллы212: #0212 и платья детей. (5) Среди этой безмерной всеобщей скорби множество иноземцев то тут, то там оплакивали убитого каждый на свой лад, особенно иудеи213: #0213, которые и потом еще много ночей собирались на пепелище.

85. Тотчас после погребения народ с факелами ринулся к домам Брута и Кассия. Его с трудом удержали; но встретив по пути Гельвия Цинну, народ убил его, спутав по имени с Корнелием Цинной, которого искали за его произнесенную накануне в собрании речь против Цезаря; голову Цинны вздели на копье и носили по улицам. Впоследствии народ воздвиг на форуме колонну из цельного нумидийского мрамора, около двадцати футов вышины, с надписью «Отцу отечества». У ее подножия еще долгое время приносили жертвы, давали обеты и решали споры, принося клятву именем Цезаря.

86. У некоторых друзей осталось подозрение, что Цезарь сам не хотел дольше жить, а оттого и не заботился о слабеющем здоровье и пренебрегал предостережениями знамений и советами друзей. Иные думают, что он полагался на последнее постановление и клятву сената и после этого даже отказался от сопровождавшей его охраны из испанцев с мечами: (2) другие, напротив, полагают, что он предпочитал один раз встретиться с грозящим отовсюду коварством, чем в вечной тревоге его избегать. Некоторые даже передают, что он часто говорил214: #0214: жизнь его дорога не столько ему, сколько государству — сам он давно уж достиг полноты власти и славы, государство же, если что с ним случится, не будет знать покоя, а только ввергнется во много более бедственные гражданские войны. 87. Как бы то ни было, в одном согласны почти все: именно такого рода смерть была ему почти желанна. Так, когда он читал у Ксенофонта215: #0215, как Кир в предсмертном недуге делал распоряжения о своем погребенье, он с отвращением отозвался о столь медленной кончине и пожелал себе смерти внезапной и быстрой. А накануне гибели, за обедом у Марка Лепида в разговоре о том, какой род смерти самый лучший, он предпочел конец неожиданный и внезапный.

88. Он погиб на пятьдесят шестом году жизни и был сопричтен к богам, не только словами указов, но и убеждением толпы. Во всяком случае, когда во время игр, которые впервые в честь его обожествления давал его наследник Август, хвостатая звезда сияла в небе семь ночей подряд, появляясь около одиннадцатого часа216: #0216, то все поверили, что это душа Цезаря, вознесенного на небо. Вот почему изображается он со звездою над головой. В курии, где он был убит, постановлено было застроить вход, а иды марта именовать днем отцеубийственным и никогда в этот день не созывать сенат.

89. Из его убийц почти никто не прожил после этого больше трех лет и никто не умер своей смертью. Все они были осуждены и все погибли по-разному: кто в кораблекрушении, кто в битве. А некоторые поразили сами себя тем же кинжалом, которым они убили Цезаря217: #0217.

Примечания

1. Светоний (а также Плутарх и Аппиан) относит рождение Цезаря к 100 г. до н.э., что видно из их указаний на возраст Цезаря в момент смерти (см. гл. 88). Однако сроки курульных магистратур, занимаемых Цезарем, указывают на то что он родился в 102 или 101 г., и многие исследователи принимают эту дату. Соответственно с этим, шестнадцатый год Цезаря, по Светонию, приходится на 85/84 г., а по исправленному счету — на 87/86 г.: с этим согласуется и указание Веллея (II. 43), что «почти мальчика, его назначили жрецом Юпитера Марий и Цинна», которые были консулами в 86 г.

2. О мотивах гнева Суллы справедливее пишет Плутарх, 1: «Причиною ненависти Суллы к Цезарю было родство последнего с Марием, ибо Марий Старший был женат на Юлии, тетке Цезаря; от этого брака родился Марий Младший, который, стало быть, был двоюродным братом Цезаря». Жреческого сана Цезарь лишился тотчас по приходе Суллы к власти (82 г.), когда были отменены все распоряжения Мария и марианцев, жениного приданого — потом, после отказа развестись с Корнелией.

3. Весталки пользовались правом заступничества за приговоренных к смерти (ср.: Тиб.2; Вит.16).

4. О Никомеде см. гл. 49.

5. Митилены на Лесбосе были единственным городом в римской Азии, сохранившим верность Митридату даже после его поражения; за это город был взят и разрушен.

6. Дубовый венок (corona civica) был наградой тому, кто в сражении спас жизнь римского гражданина.

7. Речь Цезаря против Долабеллы была известна еще Тациту (Разговор об ораторах. 34) и Геллию (IV. 16). Процессы такого рода были для знатных молодых людей обычным политическим дебютом.

8. У Плутарха (1-3) последовательность событий иная: Цезарь от преследований Суллы скрывается в Вифинию к Никомеду, потом попадает к пиратам, живет на Родосе, после смерти Суллы возвращается в Рим и привлекает к суду Долабеллу; о военной службе Цезаря в Азии Плутарх не упоминает.

9. Остров Фармакусса. — в Эгейском море близ Милета.

10. По Плутарху, пираты потребовали с Цезаря 20 талантов выкупа, а он сам предложил им 50 талантов. Выкуп предоставили малоазиатские города.

11. Войсковые трибуны (сменные командиры легионов) отчасти назначались консулами, отчасти избирались народом.

12. Похвальные речи об умерших мужах и старых матронах были издавна в обычае Рима, о молодых были впервые введены Цезарем. Похороны Юлии были продуманной марианской демонстрацией, как показывает Плутарх. 5.

13. Помпея принадлежала к роду Помпеев Руфов, родственному Помпеям Страбонам, из которых происходил полководец Помпей Великий.

14. Клодий проник в дом Цезаря на праздник Доброй богини, запретный для мужчин; об этом подробнее всего — Плутарх. 9-10.

15. Гадес (ныне Кадис) с его храмом Геракла описывается у Страбона (III. 5, 3-10) Плутарх относит этот эпизод к позднейшему пропреторству Цезаря.

16. Возраст Цезаря в 67 г. — 33 года (по Светонию), возраст смерти Александра Македонского.

17. Даже в «Соннике» Артемидора Далдианского (II в.) предусмотрено такое толкование: «Совокупление с матерью… для демагога и политика — добрый знак, ибо мать означает отечество» (I, 79). Плутарх (32) относит этот сон к последней ночи перед Рубиконом.

18. Колонии в транспаданской Галлии (к северу от По) получили латинское гражданство (см. примеч. 134 к «Августу») в 89 г., после Союзнической войны, и теперь добивались римского гражданства; Цезарь дал им его, став диктатором.

19. Заговор Красса и др., с которым были связаны и Катилина и Гней Пизон, имел место в конце 66 г. (выборы консулов на следующий год происходили в июле-августе); об участии Цезаря в этом заговоре не упоминают ни Саллюстий, ни Дион.

20. Письма Цицерона к Аксию (по крайней мере, две книги) не сохранились; см.: Письма М. Туллия Цицерона. М., 1951. Т. III. С. 521.

21. Амброны — галльское племя, участвовавшее в нашествии кимвров и тевтонов, и после их поражения оставшееся в Цизальпинской Галлии; о транспаданцах см. примеч. 18.

22. Пизон — «молодой человек знатного происхождения, отчаянной отваги, бедняк, интриган, которого нищета и безнравственность толкали на государственный переворот» (Саллюстий. Заговор Катилины. 18) — был убит испанцами по пути к месту службы.

23. Комиций — возвышенная часть форума, место древнейших народных собраний.

24. Базилики — прямоугольные строения с колоннадами, окружавшие форум, место торговых сделок и судебных процессов.

25. Гладиаторов, однако, Цезарь вывел целых 320 пар (Плутарх. 5). Все убранство и вооружение было из серебра: «Тогда это было впервые, а сейчас с этим посоперничает даже иной муниципий», — пишет Плиний (33, 16, 53).

26. Внеочередное назначение — так как Цезарь еще не был ни претором, ни консулом.

27. Царь Птолемей X Александр был низвегнут александрийцами в 80 г.; его завещание (вероятно, подложное) отказывало Египет римскому сенату и народу.

28. Председательство в суде было промежуточной ступенью между эдильством и претурой.

29. Корнелиевы законы — диктатора Суллы, инициатора проскрипций (83-82гг.).

30. «Нанятым» обвинителем был народный трибун Тит Аттий Лабиен, защищал Рабирия Цицерон, речь которого сохранилась.

31. Незадолго до того — преувеличение: между преступлением и процессом Рабирия прошло 37 лет.

32. Соперниками Цезаря были Катул и Сервилий Исаврик, из которых первый даже предлагал ему взятку за отказ от кандидатуры (Плутарх. 7).

33. Раскрытие заговора Катилины описано Саллюстием. (речь Цезаря — гл. 51, речь Катона — гл. 52).

34. Децим Силан заявил, «будто он под высшей мерой имел в виду не смерть, но тюрьму: для римского гражданина это высшая из кар» (Плутарх. Катон Младший. 22).

35. Прикрыл тогой Цезаря Курион Старший; заседание, о котором идет речь, состоялось 5 декабря (63 г.), так что «до конца года» оставалось меньше месяца.

36. Квинт Лутаций Катул отстраивал Капитолий после пожара 83 г.; Цезарь предложил передать эту миссию Помпею, воспользовавшись тем, что Катул и оптиматы в этот первый день нового года сопровождали новоизбранных консулов и отсутствовали в народном собрании.

37. Метелл предлагал призвать в Италию Помпея с войском против Цицерона и оптиматов, голосовавших за казнь катилинариев; трибуном, наложившим запрет на предложение, был Катон.

38. Наказан был Веттий за то что не явился на суд, где ему было предложено доказать обвинение против Цезаря.

39. Поручителем за Цезаря выступил Красс. Сумма долгов Цезаря, по Аппиану (II. 8), достигала 25 млн. сестерций.

40. «Лицам, добивающимся триумфа, надлежало оставаться вне Рима, а домогающимся консульства присутствовать в Риме» (Плутарх. 13). Цезарь пытался домогаться консульства через друзей, но этому воспрепятствовал Катон.

41. Центурии — избирательные коллегии народного собрания, производившие выборы консулов.

42. «Леса да пастбища» — по одному толкованию, это могли быть глухие провинции, вместо военных предприятий сулившие наместникам лишь надзор за угодьями, по другому, это были вообще не наместничества, а попечение над государственными имениями и дорогами (colles, собств. «тропы»).

43. Отчеты — так называемые acta senatus: их публикация была шагом в угоду народу.

44. Фаски — носимые ликторами пучки прутьев, знак магистратской власти; ликторы с фасками сопровождали, чередуясь, один месяц одного консула, другой — другого.

45. Законопроект о земле Цезаря и последующие схватки на форуме подробнее всего описаны Аппианом (II. 10-12).

46. Стеллатский участок — часть Кампанского поля близ Фалерна. Кампанское поле было последним участком ager publicus в Италии, еще не разделенным в частное владение.

47. Без жребия: по усмотрению специальной комиссии из 20 человек (Веллей. II. 45). На политическое значение уступки всадникам-ростовщикам указывает Аппиан (II. 13).

48. Катон, желая сорвать обсуждение, затянул свою речь на несколько часов, Цезарь велел отвести его в тюрьму, но сенат в полном составе двинулся сопровождать его, и Цезарь отменил приказ (Геллий. IV. 10).

49. Цицерон сделал свой выпад в речи за Гая Антония (О доме, 16, 41; ср.: Дион. 38. 10).

50. В девятом часу, то есть уже под конец служебного дня, через три часа после речи Цицерона.

51. Клодий добивался перевода в плебеи, чтобы быть выбранным в народные трибуны.

52. Текст испорчен: по-видимому, выпало имя доносчика. Это был тот же Веттий, который упоминался в гл. 17; подстрекателями он называл Бибула, Цицерона, Катона (Аппиан. II 12), Лукулла (Плутарх. Лукулл. 42); подробнее — Цицерон. К Аттику. II. 24. Это один из самых темных эпизодов в истории гражданских войн.

53. Сервилию Цепиону Помпей обещал руку своей дочери, уже помолвленной с Фавстом Суллой.

54. Январские календы — 1 января, начало консульского года.

55. По Ватиниеву закону, то есть от народного собрания, а не обычным порядком от сената.

56. Косматая Галлия — Трансальпийская (называлась так из-за обычая галлов носить длинные волосы). — В начале параграфа текст испорчен, но смысл ясен.

57. Для женщины… — см. гл. 2.

58. Сирию античные писатели часто смешивали с Ассирией, где, по преданию, и правила Семирамида; Амазонки, по мифу, обитали в Малой Азии.

59. С их помощью — перевод по чтению Рота utrumque.

60. От государства Цезарь получил 4 легиона, на свой счет набрал 6.

61. Alauda — по-кельтски «хохлатый жаворонок»: название дано по украшению на шлемах (Плиний. 11. 44. 121).

62. Некоторые — именно Катон (Плутарх. 22).

63. Благодарственные молебствия назначались в 57 г. (5 дней), 55 и 52 гг. (по 20 дней).

64. О германском походе см.: Цезарь. Галльская война. IV; о британском — там же. IV-V; о гибели флота — V, 10-11; о поражении при Герговии в 52 г. — VII. 44-51; о поражении легатов (командиров легиона) Титурия и Аврункулея у эбуронов — V. 24-37.

65. Форум был достроен Цезарем в 46 г.

66. Гладиаторские игры на похоронах отца были обычаем, на похоронах же дочери — новшеством.

67. Немилость зрителей выражалась в том, что они условным знаком (pollice verso) требовали, чтобы неудачно сражавшийся гладиатор был добит на месте.

68. Ланисты — профессиональные содержатели гладиаторских школ, отдававшие своих гладиаторов напрокат для зрелищ.

69. Дарил… по рабу — об этом Цезарь упоминает в «Галльской войне». VII. 89.

70. Народное постановление (по предложению трибунов), позволявшее Цезарю домогаться консульства заочно, было принято в 52 г.; забывчивость Помпея, не оговорившего этого исключения в своем законе, была, конечно, намеренной.

71. С коварным умыслом (per ambitionem) — политический термин.

72. Куриона Младшего выразительно характеризует Веллей (II. 48) «Самым деятельным и пламенным поджигателем гражданской войны и всех бедствий, непрерывно следовавших за нею в продолжение двадцати лет, стал народный трибун Гай Курион — человек знатный, красноречивый, отважный, промотавший свое и чужое имущество и стыд, гениально безнравственный, наделенный даром слова на пагубу республике, неспособный никакими средствами, никаким стяжанием утолить свои желания и прихоти».

73. Консулами 49 г. были избраны Л. Лентул и Г. Марцелл.

74. Другие полководцы — то есть Помпей, который, находясь в Риме, сохранял командование войсками в Испании и Африке.

75. Равенна была последним городом цезаревой провинции.

76. Трибуны, заступавшиеся за Цезаря, — Марк Антоний (будущий триумвир) и Квинт Кассий.

77. Шумный процесс Милона, убийцы Клодия, происходил в 52 г.; его памятником осталась речь Цицерона.

78. «Коль преступить закон…» — Цицерон. Об обязанностях. III. 21. 82; стихи из Еврипида, «Финикиянки». 524-525 (слова Этеокла).

79. Когорты — подразделения легиона: у Цезаря перед Рубиконом было только 5000 пехоты и 300 всадников, остальные войска еще не подошли из-за Альп.

80. По Плутарху (33), Цезарь не блуждал по пути к Рубикону, а намеренно путал следы.

81. Аппиан. (II. 34), приводит другую версию изречения: «Если я откажусь от перехода, это будет бедой для меня, если перейду — для всех».

82. Второе inquit при изречении оставлено без перевода как интерполяция.

83. Всадническое состояние — всаднический ценз равнялся 400 000 сестерциев; знаком отличия всадников было золотое кольцо.

84. Описываются события 49 г. (I и II книги «Гражданской войны» Цезаря): переход через Рубикон — 10 января, бегство Помпея — 17 марта, победа в Испании (при Илерде) — 2 августа. В следующей главе описываются события 48-45 гг. (III книга «Гражданской войны», «Александрийская война», «Африканская война», «Испанская война»): битва при Фарсале — 9 августа 48 г., война в Александрии — с декабря 48 по март 47., победа над Фарнаком при Зеле — 2 августа 47 г., над Сципионом и Юбой при Тапсе — 6 апреля 46 г., над сыновьями Помпея при Мунде — 17 марта 45 г. Даты даны по республиканскому календарю до реформы Цезаря; они опережают реформированный (юлианский) счет примерно на 2 месяца. О пребывании Цезаря в Риме между александрийской и африканской войнами (Дион. 42. 49-55) Светоний не сообщает.

85. «Верхнее море» — Адриатическое (нижнее — Тирренское). Брундизий — ныне Бриндизи.

86. Массилия — ныне Марсель.

87. Успехи Фарнака — победа над Домицием Кальвином (см. гл. 36) и вторжение в Вифинию.

88. Поражения Куриона в войне с Юбой, Антония (брат триумвира) и Долабеллы в войне с помпеянцами Октавием и Либоном относятся к 49 г.

89. О сражении в Испании (при Мунде) ср.: Плутарх. 56: «После сражения Цезарь сказал друзьям, что он часто сражался за победу, теперь же впервые сражался за жизнь».

90. «Денег в этих триумфах, передают, было 65 000 талантов и 2 822 золотых венка, весивших около 20 414 фунтов» (Аппиан. II. 102). Все триумфы, кроме последнего, официально знаменовали победы над иностранцами, а не над согражданами. — Об «особой роскоши» каждого триумфа ср.: Веллей. II. 56: «Убранство галльского триумфа было из лимонного дерева, понтийского — из аканфа, александрийского — из черепахового рога, африканского — из слоновой кости, испанского — из чеканного серебра».

91. Велабр — квартал в Риме между Форумом, Палатином и Авентином.

92. Выделил… землю — это распределение земли состоялось еще до триумфа, в 47 г. Светоний смещает события.

93. Пир, по Плутарху (55), был устроен на 22 000 столах; вино подавалось впервые четырех сортов (Плиний. 14. 17. 97); дорогих рыб мурен было подано 6 000 (Плиний. 9.81. 171).

94. Представления… на всех языках — из-за стечения в Рим провинциалов.

95. Гладиаторская битва была дана в память о Юлии (см. гл. 26).

96. Лаберий выступал в состязании с другим мимографом, Публилием Сиром, который и одержал победу; выступление на сцене было бесчестьем, лишающим всаднического достоинства, и перстень Цезаря был знаком восстановления Лаберия в правах. Сохранился импровизированный пролог, в котором Лаберий горько жалуется на свое унижение (Макробий. II. 7).

97. Четырнадцать первых рядов в театре над орхестрой — партер, где сидели сенаторы, — были закреплены за всадниками.

98. Троянская игра — род турнира, упражнения в верховой езде, представляемые знатными юношами; по преданию, установлены троянскими спутниками Энея в память Анхиса (Энеида. V. 545-603).

99. На этих звериных травлях впервые в Риме был показан жираф (Плиний. 8, 27, 69).

100. Поворотные столбы (меты) на концах циркового поля указывали места, где колесницы делали поворот.

101. Атлетами в Риме обычно называли кулачных бойцов.

102. Кодетское поле («Хвощовое», переводит Алексеев) находилось на правом берегу Тибра, напротив Рима.

103. Биремы и т.д. — суда с двумя, тремя и четырьмя рядами весел.

104. До Цезаря в году считалось 355 дней; для соответствия с действительным ходом солнца время от времени в год вставлялся дополнительный месяц или несколько дополнительных дней; часто это делалось из политических соображений, чтобы продлить чью-нибудь магистратуру и т.п. (Дион. 40. 62). Цезарь ввел так называемый юлианский календарь, бывший в ходу до грегорианской реформы XVI в., а в России — даже до 1918 г.

105. Число сенаторов Цезарь довел до 900, преторов — до 14 (вместо 5), квесторов — до 40 (вместо 20), эдилов — до 4 (вместо 2).

106. Три судейские декурии были введены Гаек Гракхом, упразднены Суллой и восстановлены Помпеем и Крассом.

107. Эрарные трибуны — богатые плебеи, прослойка между всадничеством и плебсом.

108. Перепись обычно производилась на Марсовом поле цензором и общественными писцами.

109. Из заморских колоний Цезаря многолюднейшими были Коринф и Карфаген (Плутарх. 57).

110. Сорока лет — цифра в рукописи не сохранилась и восстанавливается условно.

111. Благородные искусства — грамматика, риторика и философия; медицина к ним не причислялась.

112. Надежды на отмену долговых обязательств возбуждались, в частности, Целием в 48 и Долабеллой в 47 г. (Дион. 42, 22 и 32).

113. Коллегии — профессиональные и религиозные союзы свободных граждан; древнейшие из них считались учрежденными Нумой.

114. В изгнание дозволялось добровольно уйти до суда всякому римскому гражданину, обвиняемому в преступлении.

115. Слова Цицерона не сохранились.

116. Суд в Риме вершили преторы, и к Цезарю (и дальнейшим императорам) дела поступали лишь по апелляции или в силу большой сложности и важности.

117. Для определенных лиц — тех, кто был старше 55 лет, женат и имел детей.

118. Законы против роскоши (Геллий. II. 24) — ограничивали траты в будничные дни — 200 сестерциев, в праздничные — 300 сестерциев и т.д.).

119. Тарпейская скала — на Капитолии, главном римском холме.

120. Первую публичную библиотеку в Риме открыл, уже после смерти Цезаря, Азиний Поллион.

121. Помптинские болота в прибрежной части Лация осушались неоднократно, но без успеха.

122. О спуске Фуцинского озера ср.: Клав. 20.

123. Об Истме (Коринфском перешейке) ср.: Плиний. 4. 4. 10: «перекопать его судоходным каналом пытались царь Деметрий (Полиоркет), диктатор Цезарь, император Гай Домиций Нерон, но начинания эти были несчастливы, как показывает гибель их всех». Ср.: Кал. 21; Hep. 19.

124. Туника обычно не имела рукавов и у сенаторов не подпоясывалась, чтобы видна была пурпурная кайма, знак сенаторского достоинства. Носить рукава, а тем более с бахромой считалось признаком крайней изнеженности.

125. Субура между Эсквилином и Виминалом — оживленная улица в Риме, не пользовавшаяся хорошей репутацией.

126. Озеро Неми со священной рощей Дианы — в Лации, близ Ариции.

127. Давал обеды на двух столах… — То есть за первым столом обедали военные чины и греческая ученая свита, за вторым — высшие гражданские чиновники с избранными гостями.

128. Был древний обычай распевать в триумфе насмешливые стихи о триумфаторе: во-первых, чтобы не сглазить победы, во-вторых, чтобы не зазнался победитель. Стихи переведены Ф.А. Петровским.

129. Эгист, герой известного мифа, любовник Клитемнестры, побудивший ее убить своего мужа Агамемнона.

130. В свое первое консульство — перевод по конъектуре Торренция.

131. Шутка Цицерона переведена вольно (в подлиннике: Tertia deducta est).

132. Антоний утверждал, что Цезарион — сын Цезаря, чтобы оспорить права усыновленного Октавиана.

133. «Для рождения наследников» (liberorum quaerendorum causa) — юридическая формула при заключении брака.

134. Ср.: Дион. 42, 49: «Он показал себя большим корыстолюбцем: он говорил, что есть две вещи, которые утверждают, защищают и умножают власть — войска и деньги, и друг без друга они немыслимы».

135. Проконсулом — точнее, пропретором.

136. Обычная цена золота в римской серебряной валюте была ок. 4000 сестерциев за фунт.

137. Птолемей XI Авлет, отец Клеопатры, изгнанный из Египта в 58 г. и за большие деньги восстановленный римлянами в 55 г.; взыскание оставленного царем долга и было причиной александрийской войны.

138. Под святотатством имеется в виду прежде всего конфискация неприкосновенных средств государственного казначейства в 49 г.

139. Цицерон — см.: Брут. 75, 261; Светоний передает смысл его слов очень вольно.

140. Письма Цицерона к Непоту не сохранились, отрывки см. в кн.: Письма М. Туллия Цицерона. М., 1951. Т. III. С. 511-512.

141. Цезарь Страбон «нимало не отличался силой, но никто не превосходил его легкостью, изяществом и приятностью» (Цицерон. Брут. 48. 177).

142. Предварительная речь (divinatio) — речь перед процессом, в которой оратор отстаивает от других соискателей свое право выступать обвинителем. Здесь имеется в виду процесс Долабеллы.

143. В Испании — перед битвой при Мунде.

144. Цицерон. Брут. 75, 262.

145. Гирций. Галльская война. VIII. Введ., 5-6.

146. «Об аналогии» — трактат по грамматике в защиту правильного единообразия форм: см.: Геллий. I. 10; IV. 16 и др.

147. «Против Катона» (Anticatones) — в опровержение «Похвалы Катону», написанной Цицероном.

148. О письмах Цезаря и шифре в них был написан целый трактат грамматиком Пробом; см.: Геллий. XVII. 9.

149. Из этих ученических сочинений только «Собрание изречений» упоминается Цицероном (К близким. IX. 16).

150. Сам — преувеличение: Цезарь посылал в Британию своего офицера Волусена (Галльская война. IV. 21).

151. В Германии — неточность: это происходило в земле галлов-эбуронов после поражения Титурия, см. гл. 25.

152. О попытке переправы в Брундизий и о знаменитой реплике: «Ты везешь Цезаря и его счастье!» — см.: Плутарх. 38.

153. Салютион (Им сохраняет рукописное чтение Solvito) — по Плинию (7, 12, 54), это было прозвище мимического актера, лицом похожего на Сципиона.

154. Римский лагерь, хорошо укрепленный, был последней опорой войска после поражения; ср. слова Помпея, подавленного вестью о победе Цезаря на фарсальском поле: «Неужели и в лагерь?..» (Плутарх. 45).

155. Отсылал… лошадей — ср.: Цезарь. Галльская война. I. 25 (по Плутарху (18), Цезарь при этом сказал: «Они нам понадобятся для преследования!»).

156. О лошади Цезаря упоминают Дион (37. 54) (относящий ее рождение к году кандидатуры Цезаря на консульство) и Плиний (8. 44. 155).

157. Храм Венеры-Прародительницы рода Юлиев был построен Цезарем после африканского триумфа.

158. Значком легиона был серебряный орел на древке; нижний конец древка, втыкавшийся в землю, был заострен.

159. В «Александрийской войне», произведении, вышедшем из штаба Цезаря, битва за мост описывается в гл. 19-21, но картинные подробности о плаще и табличках разумно опущены.

160. Преувеличивать силы неприятеля советовал еще Кир у Ксенофонта (Киропедия. VI. 3. 17). Характерно, что о действительных силах Юбы в «Африканской войне» три раза сообщаются несхожие цифры (гл. 1, 19 и 48).

161. Хлеб из травы — из корня «хара» (Гражданская война. III. 48): по Цезарю, солдаты сами швыряли эти хлебцы в лагерь Помпея, ср.: Плутарх. 39.

162. Реалистичнее у Аппиана (II. 63): солдаты потребовали казнить знаменосцев, уверяя, что если бы не те, они никогда бы не дрогнули.

163. О подвиге когорты 6 легиона и центуриона Сцевы см.: Гражданская война. III. 53 (но здесь упомянуто только 30 000 стрел). В когорте было около 360 человек, в 4 легионах около 20 000.

164. Кинегир, брат трагика Эсхила, погиб при Марафоне: ему отрубили руки, когда он схватился за корму отплывающего вражеского корабля. Его подвиг стал легендарным.

165. Перед Плаценцией, в 49 г.; Цезарь об этих мятежах умалчивает.

166. Десятый легион пользовался особенной любовью Цезаря.

167. История с Масинтой ближе неизвестна…

168. Плутарх (17) при этом рассказе вкладывает в уста Цезаря слова: «Почетное нужно предоставлять сильнейшим, необходимое — слабейшим».

169. Мамурру, цезарианского офицера, Катулл обличает в 29-м стихотворении (с намеком на Цезаря в ст. 5: «Развратный Ромул, видишь и потворствуешь?») и в 57-м стихотворении («В чудной дружбе два полных негодяя — кот Мамурра и с ним похабник Цезарь…»).

170. О пиратах см. гл. 4.

171. О Фагитте см. гл. 1.

172. О Клодии см. гл. 6.

173. Афраний и Фавст Сулла погибли после битвы при Тапсе, Луций Цезарь был отдан под суд и тайно убит; резня рабов и животных была устроена после разрыва сената с Цезарем, незадолго до Рубикона.

174. Статуи Луция Суллы и Помпея были низвергнуты в Риме при вести о Фарсале.

175. Авл Цецина был наказан изгнанием и в изгнании написал покаянную книжку «Жалобы».

176. На колеснице и носилках при цирковых процессиях должны были везти статую Цезаря вместе со статуями богов.

177. Угощение для богов — «лектистернии», обряд, при котором статуи богов возлагались на подушки, и перед ними ставились столы с едой.

178. Луперки — жрецы древнейшего культа бога Фавна: их было две коллегии. Цезарь присоединил к ним третью.

179. Месяц Квинтилий был переименован в Юлий (отсюда июль).

180. Консульства — 46 и 45 гг.

181. Однодневного консула 45 г. звали Каниний Ребил. «На диво бдительный консул: во все свое консульство не сомкнул глаз!» — сказал о нем Цицерон (К близким. VII. 30. 1.)

182. На много лет вперед — перед парфянским походом.

183. О галлах см. гл. 80.

184. Чеканкой монеты обычно заведовали государственные чиновники-триумвиры, назначавшиеся обычно из всадников.

185. Жертвоприношение это относится ко времени битвы при Мунде (Полиен. VIII. 23. 32). В словах Цезаря — двусмысленность: сердце считалось обиталищем разума.

186. Визит сенаторов к сидящему Цезарю относится, по-видимому, к концу 45 г. Хронология дальнейших событий: диадема на статуе — до 26 января, латинские игры и обращение «царь» — 26 января, луперкалии — 15 февраля 44 г.

187. Латинские игры справлялись близ Рима на Альбанской горе, куда для жертвоприношения выезжали оба консула.

188. Белая перевязь, диадема, была знаком царской власти.

189. Трибуны пользовались правом неприкосновенности.

190. В словах Цезаря — двусмысленность: «Царь» было прозвище в роде Марциев, из которых происходила мать Цезаря, «Цезарь» — в роде Юлиев, из которых происходил его отец.

191. Луперкалии — праздник в честь Фавна, описан у Плутарха, 61. По Диону (44. 11), Цезарь сказал, отсылая диадему в храм: «В Риме один только царь — Юпитер».

192. Замысел перенесения столицы на Восток приписывался впоследствии Антонию: он подал повод для оды Горация (III, 3).

193. Квиндецимвиры — коллегия 15 человек, хранившая «Сивиллины книги», древний сборник греческих предсказаний.

194. «В добрый час!» (bonum factum) — обычное начало эдиктов; пародировалось еще Плавтом.

195. Штаны — галльская национальная одежда, презираемая римлянами; тога с пурпурной каймой — знак сенаторского достоинства.

196. Цезарь первый сократил срок консульской власти до нескольких месяцев, так что в течение года стало сменяться две и более пары консулов (консулы-суффекты, «заместители»): впоследствии эта практика стала обычной, но поначалу суффектов отказывались считать «настоящими консулами».

197. Для голосования часть поля окапывалась рвом, и через этот ров по мосткам проходили поодиночке избиратели, заполняя на мостках свои таблички-бюллетени.

198. Курия Помпея — одно из зданий, окружавших каменный театр Помпея. Иды марта — 15 марта 44 г. Аппиан пишет, что заговорщики хотели убить Цезаря перед сенатом в напоминание о том, как убили первого царя Ромула, когда он стал тираном (II. 114).

199. Капий упоминается в «Энеиде» (X. 143); о его родстве с Юлиями ничего не известно, поэтому многие принимают чтение «потомок Юла».

200. Крыша, точнее — фронтон (fastigium); он воздвигался обычно только на храмах, и для дома Цезаря был декретирован особым постановлением сената.

201. В пятом часу — после рассвета, то есть около 10-11 часов.

202. Кто-то из встречных — по Плутарху (65) — греческий грамматик Артемидор Книдский.

203. Тиллий Цимбр подошел к Цезарю с просьбой вернуть из изгнания его брата (Аппиан. II. 117; Плутарх. 66). По Плутарху, Каска ударил Цезаря в затылок или в плечо, по Аппиану — в грудь.

204. Грифель, стиль — острая металлическая палочка, которой писали по воску. Аппиан. II. 117: «В это время другой заговорщик поразил его мечом в бок, который в повороте открылся для удара. Кассий ударил его в лицо, Брут — в бедро, Буколиан — между лопатками; Цезарь, как дикий зверь, поворачивался от одного к другому. Но после удара Брута… он закрылся со всех сторон плащом и упал, сохраняя пристойный вид, перед статуей Помпея. Заговорщики превзошли всякую меру в отношении к павшему и нанесли ему до 23 ран. Многие в суматохе ранили мечами друг друга».

205. «И ты, дитя мое» — может быть, не только выражение общеизвестной привязанности Цезаря к Бруту, но и намек на то что Брута считали сыном Цезаря от связи с Сервилией (Плутарх. Брут. 5-8; Аппиан. II. 112). Курсивом здесь и далее печатаются слова и выражения, приводимые Светонием на греческом языке.

206. Лавиканское поместье — в Лации, близ Тускула; дата — 13 сентября 45 г.

207. Наследники во второй степени назначались на случай смерти или отказа основных наследников: обычно это был простой знак уважения.

208. Приношения в знак уважения к покойнику обычно несли на похоронах в процессии и бросали в огонь. Предполагалось, что над телом произнесут речи на форуме и сожгут его на Марсовом поле.

209. «Суд об оружии» — трагедия, сюжетом которой был спор Одиссея и Аякса о доспехах, оставшихся после Ахилла; цитата — по-видимому, слова оскорбленного Аякса об ахейцах.

210. Ацилий — поэт неизвестный, отсюда конъектуры поздних списков «Атилий» — имя комедиографа II в.

211. Другие источники говорят о пространной и бурной речи Антония, опираясь, по-видимому, на Цицерона (Филиппики, 2. 36). Постановление и клятва были приняты сенатом в начале 44 г.

212. Булла — медальон, который дети носили на шее до совершеннолетия, а потом обычно посвящали богам.

213. Иудеи были расположены к Цезарю, в особенности за дозволение отправлять свой культ в Риме (Иосиф Флавий. Иудейские древности. XIV. 10. 8) и за его победу над Помпеем, осквернившим Иерусалимский храм.

214. Текст по конъектурам Има и Рота.

215. Ксенофонт, см.: Киропедия. VIII. 7.

216. 11 часов — за час до заката. По Плинию (II. 93-94), комета появилась 20 июля 44 г.

217. О роковой гибели убийц Цезаря говорят и Плутарх (69), и Дион (48. 1), уверяющий, что именно Брут и Кассий покончили с собой тем же кинжалом.

КНИГА ВТОРАЯ — БОЖЕСТВЕННЫЙ АВГУСТ

ОГЛАВЛЕНИЕ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *